Драматургия

Юрий Поляков (род. в 1954 г.) – один из ведущих современных русских драматургов. Его пьесы, а также инсценировки его прозы широко ставятся в России, СНГ, а также за рубежом. В одной Москве в настоящее время идет семь спектаклей «Хомо эректус», «Чемоданчик» - Театр Сатиры, «Контрольный выстрел», «Грибной царь», «Как боги» - МХАТ им. Горького, «Одноклассники» - Театр Российской Армии, «Он, она, они» («Женщины без границ») – театр «Модерн». Многие спектакли держатся в репертуаре годами и даже десятилетиями. Так, «Хомо эректус» сыгран в Театре Сатиры более 300 раз, с 2001 года не покидает сцены МХАТ «Контрольный выстрел», поставленный Ст. Говорухиным. Но абсолютный рекорд - это инсценировка «Козленок в молоке», сыгранная в театре имени Рубена Симонова на аншлагах 560 раз!

В ноябре 2015 года при поддержке Министерства культура РФ прошел Международный театральный фестиваль «Смотрины», целиком посвященный творчеству драматурга. За две недели на сцене «Модерна» было сыграно двенадцать спектаклей, привезенных в Москву из Нижнего Новгорода, Кирова, Пензы, Белгорода, Еревана, Петербурга, Кечкемета (Венгрия), Костромы, Чимкента (Казахстан), Симферополя, Московской области и т.д.. «Заочно» пьесы Полякова на своих сценах в рамках фестиваля показали еще пятнадцать театров от Владикавказа до Хабаровска. 

 Пьесы Ю. Полякова выходили отдельными изданиями:
«Левая грудь Афродиты», «Молодая гвардия», 2002
«Хомо эректус», «Росмэн», 2005
«Одноклассники», АСТ, 2009
«Женщины без границ», АСТ, 2011
«Как боги», АСТ, 2014
«Чемоданчик», «У Никитских ворот», 2015
По вопросам сотрудничества
обращайтесь:
polyakov@lgz.ru тел. 84997880056

yuripolyakov@inbox.ru

polyakova-alina@mail.ru (916) 6200582


Смотрины (Контрольный выстрел)

                   СМОТРИНЫ (КОНТРОЛЬНЫЙ   ВЫСТРЕЛ)

                               Семейная комедия в двух актах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Иван Афанасьевич Кораблев, академик.

Вера Михайловна, его жена, профессор.

Иосиф Иванович, их сын, доктор наук.

Эдита Ивановна, их дочь, актриса.

Юрий Павлович, ее муж, полковник.

Дарья, их дочь, переводчица.

Виктор Кораблев, племянник из Ташкента.

Владимир Ильич Корзуб, олигарх.

Инна Константиновна, секретарь-референт.

Кабулов Нурали Худайназарович, участковый милиционер.

Светлана Петровна, дворничиха.

Галя, ее дочь, студентка.

Алексей, старший лейтенант, подводник.

1-й телохранитель.

2-й телохранитель.

Персей Лоидис, греческий миллионер.

Секвоев, кинорежиссер.

Марк Львович, издатель.

Солдатик.

                              ПЕРВЫЙ    АКТ

                          КАРТИНА ПЕРВАЯ

          Декорации в стиле 50-х годов. Двор большого «сталинского» дома. Доносится шум улицы. Виден один подъезд. Вдали шпиль Университета. Конец апреля. Цветут старые яблони. Дворничиха Светлана Петровна метет мостовую. На лавочке сидит участковый Кабулов и разгадывает кроссворд. Мимо идет Марк Львович.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Гражданин, вы к кому? Ой, Марк Львович, извините, не узнала Вас в шляпе-то.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Здравствуйте! (идет в подъезд)

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Здравствуйте.

    КАБУЛОВ. Петровна, Петровна! По горизонтали. Писатель, лауреат Нобелевской премии. Десять букв.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Как ты меня достал! Солженицын (Садится рядом с Кабуловым).

    КАБУЛОВ. Правильно. Солженицын.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Через два «и» пишется, грамотей! Иван Афанасьевич из 12-ой квартиры с ним в одной шарашке работал.

    КАБУЛОВ. Шарашке? Шарашка-чебурашка. И чего только в русском языке нет? Вот он мне и надо.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Солженицын?

    КАБУЛОВ. Афанасьевич.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Он только что в магазин пошел. Скоро вернется.

    КАБУЛОВ. Подождем. По вертикали. Юбка с большим каркасом. Пять букв. Третья –«ж».

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Фижмы.

    КАБУЛОВ. Правильно. Откуда ты все, Петровна, знаешь?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Мне директор института так говорил: вы, Светлана Петровна, по гидравлике кандидат наук, а по кроссвордам –доктор! Э-э, да что теперь, вспоминать…

    КАБУЛОВ. Ну тогда вот тебе, доктор, по вертикали: жидкий продукт жизнедеятельности организма?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Пот.

    КАБУЛОВ. Пот да не тот. Пять букв. Ага, знаю!.. Опять не подходит!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Урина.

    КАБУЛОВ. Какая еще урина-мурина?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Обыкновенная. В каждом подъезде. Вымоешь, хлоркой засыплешь, а утром снова. А ведь у нас дом Академии наук! Квартиры давали только докторам, да членкорам.

    КАБУЛОВ (пишет). Урина. В вашем русском языке шайтан ногу сломает…Пока протокол напишешь – запотеешь. Легче лепешку на ладони испечь. Фу, напылила!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Чистоты без пыли не бывает!

    КАБУЛОВ. Бывает. Надо из шланга поливать.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Сперли шланг.

    КАБУЛОВ. Как это сперли?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. А вот так: спилили замок и унесли.

    КАБУЛОВ. На дачу, огурцы поливать. Академики… Когда это закончится? У нас в отделении патрульную машину на полчаса без присмотра оставили. Угнали!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Подумаешь, патрульная машина! Вон зять у Ивана Афанасьевича влип: танк из полка сперли. А он материально ответственный, как и я…

    КАБУЛОВ. Танк! Ай-ай-ай! Что ж ему теперь будет?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Кто ж знает? Пока пьет…

    КАБУЛОВ. Вот народ! Танк… Я бы за воровство руки отрубал. Как на Востоке.

         Из парадного подъезда появляется Галя. Красивая, модно одетая девушка.

    ГАЛЯ. Саллям аллейкум, товарищ капитан!

    КАБУЛОВ. Здравствуй, Галия!

    ГАЛЯ. Ну что, облизываешься? Якши?

    КАБУЛОВ. Якши.

    ГАЛЯ. Мам, я пошла.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Поздно придешь? Чтоб засветло была!

    ГАЛЯ. Мама, сколько можно!?

    Уходит. Кабулов внимательно смотрит ей вслед.

    КАБУЛОВ. Красивая у тебя дочка!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Отличница. Повышенную стипендию получает.

    КАБУЛОВ. И сколько у вас на семью выходит?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. С моей зарплатой тысячи полторы. Еще у профессора из пятого подъезда убираюсь. Живем.

    КАБУЛОВ. Не понимаю. Сапожки-то у твоей Галии долларов триста стоят.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Не триста, а шестьсот, только не долларов, а рублей. Она их на рынке купила.

    КАБУЛОВ. Моя Зульфия все рекламы читает, а такого рынка еще не нашла.

  СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Ты, Нурали, что-то путаешь?

    КАБУЛОВ. Э-э! Ничего не путаю. В русском языке я, может быть, и не разбираюсь, а вот московскую арифметику очень хорошо знаю! Куртка замшевая долларов двести стоит. Сумка кожаная, фирменная. Джинсы-мынсы. Кольца-мольца. Клипсы-чипсы…На штуку баксов твоя отличница упакована!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНАЯ. Ты что такое говоришь, морда азиатская?

    КАБУЛОВ. Я плохого не говорю. Дочь у тебя красивая. Может, у нее друг богатый завелся. Это у нас на Востоке родителям калым платят, а у вас в России девушкам все отдают…И зря!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Да нет у нее никого. Все время одна вечером возвращается.

    КАБУЛОВ. На такси?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. На такси. (Плачет, опершись на метлу)

    КАБУЛОВ. Ты что, Петровна? Шутил я… Сейчас на рынке можно очень дешево хорошие вещи купить, а на вид как настоящие.

    Появляется Иван Афанасьевич. На нем потрепанный джинсовый костюм, стоптанные кроссовки, в руках – бидончик с молоком.

    КАБУЛОВ. Здравствуйте, Иван Афанасьевич!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Здравствуй, Нурали! Светлана, ты чего плачешь?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Просто так.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Просто так не плачут.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. А я плачу! (Идет на авансцену).

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Что с ней?

    КАБУЛОВ. Шланг у нее украли? Иван Афанасьевич, ты мне нужен!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. В чем дело?

    КАБУЛОВ. Иностранца у себя на квартире прячешь. Незарегистрированного.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Так ведь прописку отменили!

    КАБУЛОВ. Прописку отменили. А регистрацию никто не отменял. Конечно, деньги все хотят, даже отличницы, но если сдал комнату, надо жильца зарегистрировать.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Ничего я не сдавал. Это мой племянник. Погостить приехал. Или теперь уж и в гости нельзя приехать?

    КАБУЛОВ (вздыхая). Буду протокол писать..

          Выходит из подъезда Марк Львович.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Ну, Иван Афанасьевич, берегитесь!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. А что такое?

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Вера Михайловна на вас так ругается… Говорит: прибью, пусть только вернется…

        Уходит.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Что случилось? Вроде, не за что? Ладно, Нурали, пойдем протокол писать. Покажу тебе нарушителя.

Уходят. Закрывается занавес. На авансцене остается Светлана Петровна.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА… Галя, еще совсем девочкой была, все время спрашивала: «Мама, почему у нас папы нет?» Я ей не врала: мол, уехал или героически погиб. Я отвечала: «Нет, у тебя отца и не нужен он нам такой, ты только моя!» А она – мне: «Вот вырасту и будет у меня много-много пап, как у тети Лены…» Ленка – наша соседка по «коммуналке», к ней мужики косяками ходили. Вот Галя и выросла… Слово ей теперь не скажи. Я говорю: «Доченька, нельзя же так! Нехорошо это!…» Она – мне: «А как хорошо – с метлой?» Был бы отец… хоть какой-нибудь… Да что теперь говорить! (Уходит).

                    КАРТИНА ВТОРАЯ

    Большая профессорская квартира. Прихожая, кухня, двери в спальню, кабинет, ванную и туалет. Просторная гостиная. Книги, мебель из красного дерева в стиле тех же 50-х годов. В окне виден шпиль Университета. За компьютером сидит Вера Михайловна. Входят Иван Афанасьевич и Кабулов.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Верочка, я не один…С милицией.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. И это правильно! Забирай его в обезьянник, Нурали Худайназарович, арестуй его…. вирусоносителя проклятого!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вер, ты меня прости, я не хотел…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Такое не прощают!

     Кабулов с уважением смотрит на Кораблева.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Я даже знаю, откуда ты эту заразу притащил!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вера!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Знаю! От Славки Лесина!

    КАБУЛОВ. (потрясенно) Ай-ай-ай… Нехорошо…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Сколько раз тебе говорила: принес чужую дискету, вставил в компьютер, проверь на вирусы. Две главы из-за тебя пропали! А мне книгу через неделю сдавать!

    КАБУЛОВ (облегченно). Ах, вот он что… Книгу пишете?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вера Михайловна – лингвист, пишет монографию о современном сленге. Целыми днями работает!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Не подлизывайся!

    КАБУЛОВ. О сленге? Кто такой?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Как бы вам объяснить…Вот вы кто?

    КАБУЛОВ. Я? Милиция…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А на сленге будет: легавый, мусор, мент, можно - ментозавр…Понятно?

    КАБУЛОВ. Понятно…Где ваш племянник?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Спит.

    КАБУЛОВ. Будите! Буду протокол писать…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Виктор!

Появляется Виктор Кораблев. Он в трусах. На лице оторопь внезапного пробуждения.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (Виктору). Достукался, иностранец?

    КАБУЛОВ. Капитан Кабулов.

    ВИКТОР. Кабулов? Узбек? В Ташкенте надоели! Думал, хоть в Москве отдохну…

    КАБУЛОВ. Документы!

    ВИКТОР. А что случилось?

    КАБУЛОВ. Проверка паспортного режима.

    ВИКТОР. А! У нас режим – пожрали и лежим!

Виктор уходит за документами.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нурали, что случилось?

    КАБУЛОВ. Зарегистрироваться надо было.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну и что теперь будет?

   КАБУЛОВ. Напишу протокол (вздыхает), отведу в обезьянник. Пусть посидит, подумает.. С бомжами и хулиганами на сленге поговорит…

     ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Зачем же человека в обезьянник?

    КАБУЛОВ У человека должна быть регистрация.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Значит, не труд, а регистрация делает обезьяну человеком?

Раздается телефонный звонок. Караблев уходит в кабинет.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нурали Худойназарович, ты пургу-то не гони! Мы же люди. Договоримся!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (из кабинета). Вера, иди сюда! Это Иосиф. Из Бостона звонит… Прилетает!

    КАБУЛОВ. Кто?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Сын. Из Америки.

    КАБУЛОВ. У вас тут прямо караван-сарай….

Она уходит в кабинет. Появляется Виктор с пачкой документов. Он уже в рубашке, но все еще в трусах.

    ВИКТОР (по-узбекски). Няге мангя ёпшин колдингь… итватччя?

    КАБУЛОВ. Сам ты ишачий сын? Э! (По-узбекски). Сэн каярге?

    ВИКТОР. Из Ташкента. А ты?

    КАБУЛОВ. Из Коканда. Зачем в Москву приехал?

Виктор протягивает документы. Кабулов берет паспорт, а орденские книжки возвращает. Внимательно изучает документ.

    ВИКТОР. А ты зачем?

    КАБУЛОВ. Меня перевели. Еще при советской власти.

    ВИКТОР. Ладно, врать-то! Небось, взятку дал?

    КАБУЛОВ (по-узбекски). Сэн нима дияпсан узыы? Кунака пора?

    ВИКТОР. А что я такое говорю? Так тебя без взятки в Москву и перевили! Прямо тут в России, кроме капитана Кабулова, порядок навести некому!? Не справляются! (По-узбекски) Куанча тулядингь?

    КАБУЛОВ. Нисколько не платил.

    ВИКТОР. Врешь. Я заслуженный строитель, но меня никто в Москве не ждет. А я ведь здесь родился. Институт закончил. Потом сдуру в ваш Ташкент поехал. По комсомольской путевке. Город после землетрясения отстраивать. «Едем мы, друзья, в дальние края…» Приехали. Ты посмотри орденские книжки, посмотри! Тебе полезно….

Виктор протягивает орденские книжки. Кабулов бегло просматривает.

    КАБУЛОВ. Вот и строй в Ташкенте, если такой заслуженный! А то все теперь в Москву, как мухи на рахат-лукум…

    ВИКТОР. Я бы и строил. Да профессия моя теперь там не нужна...

    КАБУЛОВ. А какая теперь профессия нужна?

    ВИКТОР. Узбек. Знаешь такую профессию?

    КАБУЛОВ. Ну и что? Раньше была профессия «русский», а теперь « узбек».

    ВИКТОР. Никогда не было такой профессии – «русский»….

    КАБУЛОВ. Была. Я знаю.

Раздается звонок в дверь.

Появляется Вера Михайловна, направляется к двери.

    ВИКТОР. Да откуда ты знаешь, чурка кокандская?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (на бегу). Виктор, ты базар-то фильтруй! С ментурой базлаешь.

    ВИКТОР. Что?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Выбирай выражения. Оденься!

    КАБУЛОВ. Она у вас всегда так говорит?

    ВИКТОР. Всегда.

    КАБУЛОВ. Ай-ай-ай….

Входят широкоплечие, коротко остриженные молодые люди, похожие на телохранителей. В руках у них большая корзина цветов.

     1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Здравствуйте!

     ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Здравствуйте…Это что такое?

     1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Велели – передать.

     ВЕРА МИХАЙЛОВНА. От кого?

     1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Сказали – не говорить.

     ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А кому цветы?

     2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Сказали – сами догадаются… До свиданья!

          Телохранители уходят.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (осматривая цветы). Улет! Иван, иди-ка сюда! Иван!

              Из кабинета выходит Иван Афанасьевич.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Это тебе?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Мне? Лет тридцать назад я бы не удивилась.

    ВИКТОР. Ну, вы здесь в Москве совсем опухли! Неизвестно кому. Неизвестно от кого. У нас в Ташкенте за такую клумбу месяц пить можно…

    КАБУЛОВ. Да и у нас в Москве… На пару недель хватит…закусывать.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (громко). Эдита!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Думаешь, Эдитке?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А что! Может, нашла себе кого!

Появляется Эдита Ивановна. Она в черном длинном халате. На голове – тюрбаном полотенце.

    ЭДИТА. Как у вас хорошо пахнет? Здравствуйте, Нурали… Ух, ты! Розы! Откуда?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Тебя хотели спросить… От поклонника?

    ЭДИТА. Мама, какие поклонники! У меня пять лет приличной роли не было. Я уж и забыла, как розы пахнут… Два года «Трех сестер» поставить не можем! Все спонсора ищем. А какой бы я была Ольгой (перевоплощается). «Сегодня утром проснулась, увидела массу света, увидела весну, и радость заволновалась в моей душе, захотелось на родину страстно …В Москву…»

    Последние слова она обращает к виднеющемуся в окне Университету.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Значит, цветы от Юрки.

    ЭДИТА. Черта с два!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. От Юрки. Я тебе всегда говорила: опомнится, закодируется и прощение будет просить, никуда не денется… Помнишь, когда он за тобой ухаживал, все свое лейтенантское жалованье на цветы убухивал!

    ЭДИТА. Мама! Откуда у него такие деньги! Он же теперь… Сама знаешь…Похмелиться не на что. Слава богу, если не посадят.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А этот фуфел, который у вас полтеатра под спортзал арендует? Сама говорила, он на тебя глаз положил.

    ЭДИТА. Мама, ну что за выражения – «фуфел»!? И мало ли кто на меня положил…Вряд ли…(разглядывает букет). Ой, там что-то внутри тикает! (протягивает руку)

    КАБУЛОВ. Стоять! Ничего не касаться!

    ЭДИТА. Почему?

    КАБУЛОВ. Вдруг бомба! Нам личному составу доводили, что бомбы в самые разные места теперь кладут….

    ВИКТОР. М-да, Раджива Ганди тоже с помощью букета шарахнули.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Чепуха! Кто нас будет взрывать?

    КАБУЛОВ (разглядывая букет). Вас, может, и нет. А вот могли с кем-нибудь перепутать. Тут недавно брокера застрелили. Нечаянно. Он у друга машину на день взял, а друга заказали…У вас кто теперь сосед?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Банкир. Он у академика Червякова квартиру купил…

    КАБУЛОВ. Вот!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Ничего не трогайте, я сейчас.(уходит в кабинет).

    ЭДИТА. Надо милицию вызвать!
    КАБУЛОВ. А я кто?

    ЭДИТА. Я про этих… Маски-шоу… Спецназ.

Возвращается Иван Афанасьевич. В руке у него прибор, похожий на маленький миноискатель. Он подносит прибор к цветам. Прибор начинает мигать и попискивать..

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Прибор показывает наличие часового механизма.

    КАБУЛОВ. Срочная эвакуация!

В это время появляется Даша. Она в спортивном костюме. Прямо с пробежки.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Даша, атас! Срочная эвакуация! Уходим…

    ДАША. Какая эвакуация? Я на работу опаздываю…

    КАБУЛОВ. Бомба с часовым взрывателем.

    ДАША. Где?

    ЭДИТА. В цветах. Нам по ошибке принесли.

    ДАША. Почему по ошибке? И почему сразу - бомба?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Тикает. Прибор показал.

    ДАША. А что, кроме бомбы уже ничего и тикать не может? (Направляется к букету).

    КАБУЛОВ. Не трогай. Я наряд вызову!

Но поздно. Даша погружает руку в цветы и вынимает конверт и коробочку.

    ДАША. Насмотрелись телевизор!

          Разворачивает письмо и читает.

    ЭДИТА (ревниво). Тебе?

    ДАША. Мне.

    ЭДИТА. От кого?

    ДАША. От него.

    ЭДИТА. С чего это?

    ДАША. У меня – именины.

    ВИКТОР. У тебя?

    ДАША (насмешливо импровизируя) Да… День усекновения головы… невинно убиенной… Великомученицы Дарьи.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Не знал. Поздравляю!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Дай поцелую, мученица, ты моя!

    ЭДИТА. А что в коробочке? (Берет из рук дочери коробочку, открывает). Боже ты мой! «Картье»! Золотые. Тикают. Папа, действительно, тикают! Вот, мама, детей надо по святцам называть. Совсем другая жизнь. А вы? (С упреком смотрит на мать). Здесь живет Эди-ита? Нет, здесь живет: «Иди ты!…».

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ты бы нас с ним хоть познакомила!

    ДАША. Познакомлю.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А что? Иосиф прилетает. Вот и пригласи его на семейный обед!

    ДАША. Не мешайте мне советами!

Забирает у матери часы и кладет их в коробочку.

    ЭДИТА. Дай мне часы сегодня на репетицию надеть. Один раз!

    ДАША. Нет, я должна это вернуть.

    ЭДИТА. И цветы?

    ДАША. Цветы пусть остаются.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Правильно. Порядочная девушка может принимать подарки только от близкого человека.

    ЭДИТА. А, может, он уже близкий…

    ДАША. Отстаньте от меня! Я как-нибудь сама разберусь, от кого принимать, а от кого не принимать! И не надо меня учить! Не девочка. В окно выгляните! Все уже по-другому. И то, что было правильно в вашей жизни, теперь смешно и нелепо! А вы ничего не понимаете, сидите в этой квартире, как в саркофаге… (Уходит)

    ЭДИТА. Нет, вы слышали?!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Дарья, по-моему, ты оборзела!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (вдогонку Даше) Ах, простите, Дарья Юрьевна. Простите великодушно!

    ВИКТОР. Тетя Вера, пивка не осталось?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет, пойдем чайку попьем.

    ВИКТОР. Б-р-р-р…

        Уходят в кухню.

    КАБУЛОВ (показывая на прибор). Научная штука!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Пустяки. Отходы высоких технологий. Мы, Нурали Худайназарович, свой хлеб не зря ели. Понимаешь, в Москве кнопочка, маленькая такая, а в Тихом океане…. И ведь знают они там, что мы здесь не нажмем, но про кнопочку все равно помнят?! А теперь! Тьфу!…

    КАБУЛОВ (мечтательно разглядывая прибор). Нам бы такую штуку в отделение…

Закрывается занавес. На авансцене остается Иван Афанасьевич.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Не дай вам Бог, господа, коротать старость на обломках собственного Отечества и видеть, как разворовывается и высмеивается все то, чему ты служил на износ сердца человеческого! Я, знаете ли, человек независтливый. А теперь завидую… Завидую тем товарищам моим, которые не дожили до этого поношения! Говорят, под конец жизни человек, словно с ярмарки едет: людей посмотрел, себя показал и барыш в кармане. Не знаю… Такое чувство, что на этой самой ярмарке меня избили, обокрали, да еще в душу плюнули… За что, господа? За что?!

                                           Уходит.

                                    КАРТИНА ТРЕТЬЯ

    Большой кабинет предпринимателя, отделанный дорого и основательно. За столом Владимир Ильич Корзуб разговаривает по телефону. У приставного столика возбужденный режиссер Секвоев.

  

    КОРЗУБ. Да, да…(кладет трубку телефона). Извините, я вас слушаю.

    СЕКВОЕВ. Вы знаете, что такое перфоманс?

    КОРЗУБ. Ну, откуда же?

    СЕКВОЕВ. Вот, вы не знаете, что такое перфоманс! А ведь исполняется десять лет победы демократии… Кстати, где вы были 19 августа 1991-го года?

    КОРЗУБ (улыбается). Сидел…

    СЕКВОЕВ. О! Позвольте склонить голову перед подвигом русского диссидента!

    КОРЗУБ. Ну что вы, такая честь! Нет, нет, диссидентом я никогда не был. Наоборот, горячо одобрял и поддерживал. А сидел я в КПЗ. В Бресте… Меня задержали за незаконный ввоз в страну поддержанных компьютеров... Потом, конечно, отпустили.

    СЕКВОЕВ. Очень жаль! Не в том смысле… Вы пропустили исторические дни. Я с охотничьим ружьем защищал Белый Дом. Творческая интеллигенция грудью встала…

    КОРЗУБ. Да-да… (морщится) Слыхал.

    СЕКВОЕВ. ...И мы победили, отстояли демократию! И благодаря нашей победе стало возможно все это! (Обводит рукой кабинет).

Входит Инна. Она в строгом офисном костюме. Волосы гладко зачесаны. Хороша.

    ИННА. Извините, Владимир Ильич… Мама, звонит.

    КОРЗУБ. Позже.

    ИННА. Вы же знаете, она не успокоится.

    КОРЗУБ (снимает трубку). Извините! Инна Константиновна, поухаживайте за гостем. ( в трубку) Да, мама, немного занят. Переговоры.

    Инна привычно обслуживает гостя. Он пьет коньяк и неряшливо курит сигару. Тем временем Корзуб выслушивает маму, морщась, как от зубной боли.

    КОРЗУБ. Да, хорошо…. Я выясню…. Нет, в Карловых Варах очень хорошая минеральная вода… И врачи опытные… Не волнуйся, они говорят по-русски. Там русских больше, чем чехов, и тебе не будет скучно… Ладно, давай поговорим потом. Я тебе перезвоню…(Положив трубку, Секвоеву). Знаете, чем отличается арабский террорист от моей мамы?

    СЕКВОЕВ. Нет.

    КОРЗУБ. С террористом можно договориться.

    СЕКВОЕВ (хохочет). Супер! Надо запомнить.

    КОРЗУБ. Так, что вы от меня хотите? Денег?

    СЕКВОЕВ. При чем здесь деньги, когда речь идет о большом искусстве?…

    КОРЗУБ. Очень большом?

    СЕКВОЕВ. Очень.

    КОРЗУБ. Тогда без денег не обойтись.

    СЕКВОЕВ. Владимир Ильич, дело в том, что я хочу поставить спектакль. Но не на театре. Нет. Сценой станет вся Москва. По улицам будут лязгать настоящие танковые колонны. Настоящие демонстранты будут ложиться под гусеницы. Один танк я уже достал. По случаю. Практически новый. Через город протянется живое кольцо – тысячи людей! Это будет настоящий путч. Мы его сыграем… 21 августа. В день победы демократии!

    КОРЗУБ. А с путчистами вы договорились?

    СЕКВОЕВ. Конечно, они же люди – тоже хотят заработать.

    КОРЗУБ. И сколько это будет стоить?

    Секвоев пишет сумму на бумажке и пододвигает Корзубу.

    СЕКВОЕВ. В валюте.

    КОРЗУБ. Ого!

    СЕКВОЕВ. Вы только не волнуйтесь! Все окупится. На этот перфоманс прилетят зрители со всего мира. Тысячи зрителей! Это будет международный спектакль. За возможность поучаствовать в живом кольце мы будем брать недорого - десять долларов с человека. А вот бросить в танк «коктейль Молотова» – это подороже. Двести баксов. За право арестовать ГКЧП – тысячу. А за то, чтобы постоять с Ельциным на танке…

    КОРЗУБ. Вы думаете, он согласиться?

   СЕКВОЕВ. Почему бы и нет. Главное, чтобы ….

    КОРЗУБ. На танк залез.

    СЕКВОЕВ. Главное, чтобы залез. Супер! Надо запомнить… Горбачев согласился ведь пиццу рекламировать! Это же не бесплатно... Поверьте, в мире много богатых идиотов, которые за право постоять на танке рядом с Ельциным выложат огромные деньги!

    КОРЗУБ. Вы ошибаетесь, господин режиссер, богатых идиотов очень мало. Лично я не встречал ни одного. С бедными идиотами встречаюсь постоянно. Я должен подумать!

    СЕКВОЕВ. Решайтесь! Ваше имя войдет в историю. Вас будут называть вместе с Дягилевым, Третьяковым, Соросом.

    КОРЗУБ. Позвоните мне на днях. До свидания!

Секвоев залпом выпивает коньяк, прячет в карман недокуренную сигару, встает. Корзуб нажимает кнопку. Входит Инна.

    КОРЗУБ. Проводите, господина режиссера!

    СЕКВОЕВ. Так я позвоню через пару деньков?

    КОРЗУБ. Инна Константиновна, свяжется с вами.

Уловив особую интонацию, Инна кивает, и мы понимаем: режиссеру в этом кабинете больше никогда не бывать. Оставшись один, Корзуб углубляется в бумаги. Потом снимает трубку, набирает номер телефона.

        КОРЗУБ. Алло! Корзуб. Ну и что там?… Ах, не понимают! Хотят сами с греками поработать, без нас?… Тогда поступим по-другому. Нет, я не пожалею. Пожалеют они. Очень пожалеют! Действуй, как договорились… (Вешает трубку. Задумчиво) Как бы не пришлось смотреть криминальную хронику…

Возвращается Инна. Подходит к шефу, встает у него за спиной и гладит его по голове. Ему нравиться.

    КОРЗУБ. Где ты откопала этого кретина?

    ИННА. Нет, это ты сам откопал. На какой-то презентации.

    КОРЗУБ. Да-а... Может собственных долдонов российская земля рождать. И в огромных количествах.

    ИННА. Устал? Лоидис будет через пять минут. Они в пробку на Лубянке попали. Кораблева уже здесь.

    КОРЗУБ. Кораблева?

    ИННА. Даша.

    КОРЗУБ. Я и забыл, что она – Кораблева.

    ИННА. Все ты отлично помнишь! И как ее зовут, и где она живет. Мне таких букетов ты никогда не дарил. Даже в самом начале… Я бы на ее месте оставила девичью фамилию. «Корзуб» для женщины резковато.

Говоря все это, она делает ему нежный эротический массаж, расстегивая ворот рубашки.

    КОРЗУБ. Инна, ты ведь всегда все правильно понимала. Я устал. Устал…

    ИННА. Корзуб! Я тебя знаю десять лет. Я тебя очень хорошо знаю. Я сама тебе подбирала девочек. Для релакса… Кого ты обманываешь? Нет, это совсем другое. Ты не устал – ты влюбился. Или еще хуже: все обдумал и решил, что пора снова жениться.

    КОРЗУБ. Откуда такая информация?

    ИННА. Я понимаю, всякий серьезный мужчина однажды задумывается, кому все достанется. Нефтяной империи нужен наследник. Поэтому требуется жена - воспитанная девушка из хорошей семьи. У нее, кажется, дед – академик? Я тебе больше не нужна?

    КОРЗУБ. Нужна.

    ИННА. Нет. Я была нужна, когда ставили дело, когда работали день и ночь, когда на тебя охотились – и ты прятался у меня. Я была нужна, когда не хотелось ехать к девкам, а хотелось подобия семейного очага. Теперь тебе хочется другого… Ты меня уволишь?

    КОРЗУБ. Я друзей не увольняю.

    ИННА. А я теперь просто друг?

    КОРЗУБ. Не просто… (обнимает ее)

    ИННА. А ты просто мерзавец!

    КОРЗУБ. Еще какой!

    ИННА. Мерзавец и сукин сын.

     Она многообещающе опускается перед ним на колени, снимает заколку. Корзуб запускает руки в ее волосы. Из селектора слышится голос: «Приехал господин Лоидис». Инна вскакивает с колен, поправляет волосы. Корзуб застегивается

.

    КОРЗУБ (в селектор) Просите!

Открывается дверь. Входит Лоидис, похожий на прилично одетого Гавриила Попова. С ним Даша. Корзуб идет ему на встречу. Они здороваются. Инна отходит в сторону и ревниво наблюдает Дашу.

    ЛОИДИС (говорит по-гречески). Иха эрthи сти Мосха прин апо эфта хроня кэ имэ энтипосиазмэнос апо тис алагэс (алаес). Дэн тигноризо тин поли…

    ДАША. Господин Лоидис поражен переменами в Москве. Он был здесь семь лет назад. И не узнает города.

    ЛОИДИС (по-гречески). Кириэ Корзуб, поли му арэсэ то ктирио тис этериас – сас! Скэто палати!

    ДАША. Господину Лоидису очень понравилось здание вашей компании. Это просто дворец!

    КОРЗУБ. Это и есть дворец князей Юрьевских!

    ДАША (переводит на греческий). Ма инэ палати! Та плати тон прингипон Юревски…

    ЛОИДИС (по-гречески). Сти Росиа симэра ипархун поли плусии.

    ДАША (переводит). В России теперь очень много богатых людей.

    КОРЗУБ. Для такой огромной страны, как наша, это немного. К сожалению, некоторые зарабатывают здесь, а тратят там.

    ДАША (переводит) Я мня тосо плусиа хора сан ти дики-мас, дэн инэ кэ тоси поли. Дистихос, аркэти инэ афти пу вгазун храмата эдо кэ та ксадэвун эксо.

    КОРЗУБ. Но наша компания вкладывает все средства в развитие российской экономики.

    ДАША (переводит). Омос и дики-мас эгэриа, эпэнди ола-тис та кэрди я тин анаптикси тис росикис икономиас.

    ЛОИДИС. Афто инэ аксиэпэно. Яфто протино липон на пэрасумэ амэсос сти сизитиси я тис дулес мас.

    ДАША (переводит). Это похвально. И поэтому господин Лоидис предлагает сразу взять… как бы это выразиться… быка за рога.

    КОРЗУБ. Как Тесей Минотавра?  

ДАША (переводит на гречески). Тесей Опос о thисэас тон Минотавро?     

Лоидис хохочет и передают бумагу Даше, та читает, переводя с листа.    

ДАША. Господин Лоидис доводит до Вашего сведения, что в настоящее время у фирмы «Лоидистранспетролеум» семь нефтеналивных танкеров общим водоизмещением около двух миллионов тонн. И он хотел бы знать, сколько танкеров предполагает зафрахтовать, господин Корзуб?    

    КОРЗУБ. Все семь.

    ДАША (по-гречески). Кэ та эфта.

    ЛОИДИС. Семь?

    КОРЗУБ. Вы говорите по-русски? Так вы шпион?

    ЛОИДИС. Нет, нет шпион. Маленько. Мой папа жил в Феодосия. До войны… Потом выбрался. Греция. Я родился в Афинах. Это неожиданное предложение.

    КОРЗУБ. Неожиданное или неприемлемое?

    ЛОИДИС. Не…. Приемлемое… Нет, очень приемлемое… Я готов обсуждать.

     КОРЗУБ. Может быть, продолжим за обедом? Я попросил повара приготовить настоящий русский обед. Поверьте, русская кухня гораздо лучше, чем русская демократия.

   ЛОИДИС. Да, это очень странная демократия. Вы много шутите, господин Корзуб…

    КОРЗУБ. Да, но не в бизнесе. Инна Константиновна, проводите господина Лоидиса в зал приемов. И покажите по пути нашу галерею. Правда, Эль-Греко у нас нет, но зато есть Феофан Грек…

    ЛОИДИС (по-гречески). Апистэфто!

   КОЗРЗУБ. Что?

    ДАША. С ума сойти!

Гость с Инной направляются к двери.

     КОРЗУБ. Дарья Юрьевна, задержитесь на минутку.

    ДАША (дождавшись, когда они останутся одни). Спасибо за цветы! Букет был великолепен. Но часы я …вам возвращаю.   (Протягивает коробочку).

    КОРЗУБ. Почему?

    ДАША. Такой дорогой подарок я могу принять только от близкого человека.

    КОРЗУБ. Так давайте познакомимся поближе.

Корзуб обнимает девушку. Даша не сопротивляется, а только уклоняется от поцелуя.

    ДАША. Прямо здесь и познакомимся? На диване? Бедный диван, сколько же он повидал на своем мебельном веку! Или, может быть, на столе? В рабочем порядке? (Берет в руку забытую Инной заколку). Стол тоже многое видел… Вы были когда-нибудь женаты?

Корзуб растерян. Он отпускает Дашу.

    КОРЗУБ. Был. У меня дочь.

    ДАША. Вы часто с ней видитесь?

    КОРЗУБ. Не очень. Но она ни в чем не нуждается.

    ДАША. Ни в чем? А в отце? Интересно, если вы когда-нибудь снова женитесь, поменяете обстановку или все оставите по-старому? И стол, и диван, и (показывает заколку)…

    КОРЗУБ. Нет, вы меня не поняли…. Неужели вы думаете…

    ДАША. Нет, я так не думаю. Я уверена, что вы вполне в состоянии снять для нашего близкого знакомства номер в каком-нибудь сногсшибательном отеле или пригласить меня в ресторан.

  КОРЗУБ. В самом деле, давайте поужинаем где-нибудь. Вы были в ресторане «Голодный диггер»?

    ДАША. Нет. А это где?

    КОРЗУБ. Это на берегу реки Неглинной.

    ДАША. Она же под землей.

    КОРЗУБ. Вот именно! Ресторан расположен в старинных катакомбах. Официанты одеты диггерами.. Очень необычно!

    ДАША. Да, я заметила: «новые русские», ой, простите, любят все необычное. Но мне что-то не хочется под землю. Глубину отношений между мужчиной и женщиной я представляю себе несколько иначе.

    КОРЗУБ. Предложите тогда вы что-нибудь!

    ДАША. Значит, вы хотите познакомиться поближе?

    КОРЗУБ. Да, как можно ближе…

    ДАША. Тогда приходите к нам на семейный обед! Послезавтра. Я познакомлю вас с моей семьей. Мы все собираемся – прилетает дядя из Америки… Или я вас не поняла и вы все-таки имели в виду другую близость?

    КОРЗУБ. Вы все правильно поняли. Я обязательно приду.

    Он целует Даше руку. Возвращается Инна, оценивающе смотрит на Корзуба и Дашу.

    ИННА. Дарья Юрьевна, гость спрашивает про Феофана Грека и не понимает, что такое уха с расстегаями. Требуется ваша помощь.

    ДАША. Да-да… Конечно. (Уходит).

    ИННА (подходит к столу, смотрит на оставленные Дашей часы. Потом смотрит на свои часы.) Повторяешься, Корзуб….

Инна уходит. Закрывается занавес. На авансцене остается Корзуб.

    КОРЗУБ. Новые русские, новые русские. Как богатый – так новый русский. Как новый русский – так идиот... (передразнивая Секвоева) «В мире много богатых идиотов!» Вы что же думаете, господа хорошие, для того, чтобы стать богатым, ни ума, ни таланта не нужно? Нет, миленькие мои, ошибаетесь. А кроме ума и таланта, еще и смелость нужна! Когда все рухнуло, одни сломались или струсили, а я – нет! Я работал. День и ночь работал. Учился… Учился покупать, продавать, давать взятки! Вы думаете, легко дать взятку министру? Это искусство посильнее Фауста Гете. Из тех, с кем я начинал, троих отстрелили, один спился, двое – за бугром отсиживаются… А я здесь, в России. Я есть и буду. Капитализм, господа, – это всерьез и надолго!

                                                  Уходит.

                                 КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

    Снова квартира Кораблевых. В доме суета, готовятся к обеду.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (поет)

                        «Канает пес, насадку лавируя.

                         И ширмачи втыкают налегке...

Раздается звонок в дверь.Два телохранителя принесли два ящика с вином.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Вы?

    ТЕЛОХРАНИТЕЛИ. Мы.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Что, опять бомба? В прошлый раз приперли в дом клумбу. Кому, от кого? Такой шухер был! Чуть милицию не вызвали – думали, бомба…

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Нет, тут не бомбы – гранаты (достает бутылку из коробки).

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Шабли, божоле…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Шабли! А вы знаете, что шабли было любимым вином Чехова?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Не знаю.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Боже, слова-то какие! Божоле, шабли… Ароматы Франции. Вот вы не бывали во Франции?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Ну почему же? Сколько раз. С шефом.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну да!? А мне не довелось! Так мечтала Париж посмотреть! Авиньон. Нормандские замки… Даже французский язык выучила. Потом забыла. Иван Афанасьевич у нас засекреченный был. За границу ни-ни. Ну и мне тоже… Теперь все можно, а возможностей нет…

    1-Й ТЕЛОХРАННИТЕЛЬ. Куда ставить-то?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ой, извините. Давайте-ка, мальчики, все это быстренько на кухню, пока Иван Афанасьевич не увидал. А то погонит нас вместе с шабли и божоле… Не любит он этого.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Чего - вина?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет, крутизны он этой не любит… Я правильно выразилась?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Правильно.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Вас как зовут?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Вася.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Коля.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А меня – Вера Михайловна. Божоле, да божоле, а об водке ни полслова…

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Водчонка нужна? Организуем…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет, водка к столу есть. Это я так, к слову. Был такой поэт Денис Давыдов. Слышали?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Видели. В кино…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Так вот, он в одном стихотворении все сокрушался «Жомини да Жомини, а об водке ни полслова…»

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Жомини – вино, вроде божоле?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет, французский военный историк.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Запутали вы нас, Вера Михайловна.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Садитесь, мальчики, угощу вас чаем с пирожками!

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Нам нельзя. Мы на работе.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Кто ж вас отпустит. Садитесь. (Уходит на кухню, приносит пирожки). Ну-ка, опробуйте. С чем пирожки?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. С грибами…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет.

  1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. С капустой.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет. С огурцами! (садится).

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Не может быть!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Может! Берешь соленые огурцы, шинкуешь кубиками, потом жаришь с луком.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Надо жене сказать, чтобы испекла…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А вот о чем я вас, ребята, спросить хотела… Вы из блатных?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Обижаете? Раньше в ОМОНе служили. Ушли… Зарплата маленькая. Семью-то кормить надо.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. На одних соленых огурцах не высидишь.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Значит по фене не ботаете?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Ну, почему же!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Тогда скажите, что означает «канает пес, насадку лавируя»?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Канает – значит идет.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Пес – легавый.

  ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Это я и сама понимаю. Лавируя – значит «высматривая»….. А вот что такое «насадка»?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Добыча…

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Какая еще добыча? Не знаешь, не говори. Насадка – это б… Х-м, девица легкого поведения.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Шмара?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Вера Михайловна, а зачем вам это?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Книгу пишу.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Интересная, наверное, книга будет!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Уж как получится…А что у вас работа опасная?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. По всякому.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Наезжают?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Бывает.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Тут недавно на шефа пытались наехать…. Конкуренты.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну и что? Стреляли?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Да ничего. Крышами договорились.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. «Крышами договорились». Не слышала! Надо записать.

Открывается входная дверь. Появляется Даша с продуктами.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Это ты, Дашенька?

    ДАША. Я. Привет, бабуля!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Привет, от старых штиблет.

    ДАША (гостям) Здравствуйте. Зелень купила. Сало очень вкусное. С мягкой шкуркой, как ты учила. (идет на кухню, видит коробки с вином) Вино! А вы что делаете?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Да мы тут с хлопцами крышами договариваемся!

    ДАША. А где мама?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Где всегда. В ванной зависла.

    ДАША (выходит из кухни). Давно?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. По-моему, со вчерашнего вечера.

Даша подходит к двери в ванную комнату.

    ДАША. Мама, ты там навеки поселилась?

Эдита что-то поет за дверью.

    ДАША. Это, между прочим, ко мне гость едет, а не к тебе!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Конфликт поколений. А сколько у вашего шефа в доме ванных?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Три.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Четыре.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Четвертая не считается. Она для собаки…

    ДАША. Мама, выходи!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Да не волнуйся ты так! Может, он еще опоздает!

       Телохранители встали.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Шеф никогда не опаздывает. Никогда.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Это в сериалах показывают, как богатые дурью маются… У нашего каждая минута расписана.

    ДАША. Мама! Ты что - водоплавающая?

    Раздраженно уходит в свою комнату. Телохранители тоже собираются.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Мы пошли, Вера Михайловна. Нам нужно точки определить. Людей рассредоточить. Здание на режим поставить.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. А огурцы обязательно соленые или можно маринованные?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Соленые и бочковые.

Раздается звонок в дверь. В дверях телохранители сталкиваются с издателем. В одной руке у него папка. В другой – букетик цветов.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Здравствуйте! До свидания...

    ТЕЛОХРАНИТЕЛИ. До свидания.

                      Уходят, с подозрением глянув на издателя

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Принес последнюю главу. После корректуры. Восторг! Все в редакции говорят: гениально! Вы – гений. Это успех! Но вот только псевдоним… Ричард Баранов. Мало того, что Ричард, так еще и Баранов… Может, Ричард Львов?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Нет, именно - Баранов.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Почему же?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Потому что все они – козлы.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Кто – все?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Все, кто этим занимается. И я тоже.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Я хотел тут с вами согласовать одно маленькое сокращение.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Не вовремя вы. У нас сегодня смотрины. Прибудет Дашкин ухажер. Тоже, наверное, козел. Впрочем, почему же не вовремя? Оставайтесь к обеду. У вас вкус, я вам доверяю!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Неловко как-то….

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Неловко, когда в заду боеголовка.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Восторг! Все покорены вашим знанием маргинального фольклора… Успех будет феерический!

       Из ванной выходит Эдита, соблазнительно обернутая узким полотенцем.

    ЭДИТА. Пардон, Марк Львович!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Богиня!

Смотрит ей вслед.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. И куда мужики смотрят? (Выходит Даша из своей комнаты, идет в ванну) Дашка по сравнению с ней бройлер не ощипанный, а вот поди, ж ты – олигарха подцепила!

    ЭДИТА. Мама, как ты думаешь, если я буду в тюрбане?

    ДАША. Мамочка, а танец живота ты исполнять не собираешься?

    ЭДИТА. Ты ничего не понимаешь! Тюрбан это очень модно. Ты видела, Дженифер Пампкинс получала «Оскара» в тюрбане? В конце концов твой олигарх должен понять, что у вас респектабельная семья…

Марк Львович и Вера Михайловна сели у компьютера, обсуждать сокращения в книге.

    ДАША. Мамочка, его это не интересует. Его я интересую.

    ЭДИТА. Ошибаешься! В постель ложатся мужчина и женщина, а в брак вступают семьи!

    ДАША. Предложение он мне пока не делал.

    ЭДИТА. Сделает. В противном случае он не принял бы приглашение на обед. Это очень занятые люди. К нам в театр один нефтяной магнат ходит – всегда опаздывает, весь первый акт спит, а в антракте уезжает…

    ДАША. Это верно. Бизнес – каторга.

    ЭДИТА. Вот и пусть мужики вкалывают, зарабатывают, а мы будем тратить.

    ДАША. Мама, я тебя очень прошу, не делай из обеда смотрины! Это унизительно. В конце концов, я сама еще не знаю, нужен он мне или нет.

    ЭДИТА. Насколько я помню, по-настоящему тебе был нужен только Лешка… Но школьная любовь хороша лишь для воспоминаний. Мне, например, в десятом классе нравился хулиган по имени Галкин, его потом посадили… Представляешь, если бы я вышла за него, а не за твоего отца? Хотя, конечно, и с папашей твоим тоже маху дала.

    ДАША. Что-то Леша давно не звонил. Наверное, в походе….

    ЭДИТА. Ужас: полгода в консервной банке под водой! А на берегу остается жена, окруженная соблазнами.

    ДАША. Папа – тоже военный.

    ЭДИТА. Твой отец служил только в Москве и за границей. И я всегда была рядом с ним. Хотя сама видишь, что из этого вышло…

Даша не дослушав ,скрывается в ванной. Из кабинета появляются Иосиф и Иван Афанасьевич.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Да такие дела, брат Иосиф. Помнишь, как у Чехова: «жареные гуси мастера пахнуть»!

    ИОСИФ. Чего там нет в Америке, так это запахов. Ни запахов весны, ни запахов осени, ни вот этой пропахшей вкусностями квартиры, когда ждут гостей. В рестораны друг друга приглашают…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Граждане, а почему стол не ломится от вкусных и обильных яств?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (идет в кухню). Мальчики, не путайтесь под ногами.

    ИОСИФ. Мама, помочь?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Отзынь, штатник!

    ИОСИФ. В каком смысле?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Это значит – отстань, американец. Мама – в теме.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Идите лучше в шахматы перекиньтесь!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Может, и в самом деле – партиечку? Помнится, за мной должок оставался…

    ИОСИФ. Ну ты, папа, злопамятный! Столько лет прошло!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Разрешите поприсутствовать?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Какой разговор, Марк Львович, какой разговор…Только не подсказывать!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Как вы нашли Москву, Иосиф Иванович?

    ИОСИФ. Фантастика! Хожу – изумляюсь: мерседесов больше, чем в Нью-Йорке! В магазинах все есть, а на каждом шагу нищие. Старухи в помойках роются, старики медали нацепили и попрошайничают.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Да-да, многое изменилось.

    ИОСИФ. Не знаю, может быть, мне надеть костюм с галстуком? (Смотрится в зеркало).

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Смокинг надень, сынок! Такое событие. Скромного советского ученого должен посетить новый хозяин жизни. Трепещи, Эдитка, если ему твое заливное не понравится! (Выходит Даша из ванной комнаты) И ты, Дашка, смотри - вдруг ему твоя грудь не подойдет, - калибр не тот!

    ДАША. Деда, если б я знала, что вы так…. я бы не стала приглашать…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Пригласила и ладно. Посмотрим, что за человек…. Значит, реванш?

    ИОСИФ. Давненько я не брал в руки шашек.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Знаем, как вы играть не умеете. Заодно, расскажешь отцу, как наши секреты америкашкам продаешь! Слышал анекдот? «Я открою тебе страшную государственную тайну! Но учти, если продашь – деньги пополам!»

Марк Львович заливается смехом.

    ИОСИФ. Какие секреты? Все наши секреты еще Горби отдал и Ельцин добавил. Не секреты я им продаю, а мозги….

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. И почем идут?

    ИОСИФ. По доллару за извилину.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Не шибко. Но мы тут тоже лиха хлебнули, когда все обрушилось…. Не поверишь: чуть ордена не продал – жить было не на что. А сколько этих новых толстосумов на квартиру зарилось! Едва отбились! Хорошо, хоть Дашка пристроилась – стала зарабатывать…

    ИОСИФ. А что ж скрывали? Я же спрашивал! А вы: все нормально, все нормально!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Сиди уж! Знаем, как доллары там достаются.

    ИОСИФ. Это точно. Но самое главное: надо соответствовать. Чтоб дом, машина, не хуже, чем у других. Иначе конец….

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Общество потребления… Страшная штука!

Трое мужчин уходят в кабинет.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (из кухни). Эдита, пойдем! Надо салат порезать и сациви заправить…

    ЭДИТА (выбегает из своей комнаты и бежит в ванну). Мама, я еще не красилась.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА К кому олигарх едет, к тебе или к Дашке? Вот она пусть и чистит перышки, а ты, милая моя, будешь салат резать… Боюсь, не управимся.(Идет к телефону) Надо Гале позвонить, она ловкая девушка – поможет (берет телефон и уходит в кухню).

Раздается звук отпираемой двери и некоторое время слышится возня в прихожей. Наконец появляются сильно пьяные Виктор и Юрий Павлович, отец Даши. На нем странная смесь гражданской и форменной одежды.

    ВИКТОР. Юра, ты спиваешься!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. А ты?

    ВИКТОР. Мы говорим о тебе.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ (подходит к ванной двери, из ванны слышится голос Эдиты). Рептилия. (Идет к столу). Стаканизаторы есть, боезапас в наличие, горючка при себе. Будешь?

    ВИКТОР. Нет.

Из ванны выходит Эдита, видит пьяных.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Почему?

    ВИКТОР. Не могу, вырвет...

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Кто тут вырвет? Все свои.

    ЭДИТА (выхватывает из рук Юрия Павловича бутылку). Вы где так набрались, голуби? Витька, совесть, у тебе есть? Ты его зачем приволок? Он же ушел от меня. Вот и пусть теперь отдельно напивается. Мне в театре сумасшедшего дома хватает.

    ВИКТОР. А ты говорил, кто вырвет?

    ЭДИТА Вон отсюда!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Темпера себе нихерамент!

    ВИКТОР. Чего?

    ЭДИТА. Ни хера себе темперамент! Он как напьется, ему переводчик нужен.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Я, между прочим, тут прописан! И вещи мои пока здесь. (Виктору). Вот ты спрашивал: почему? А я тебя теперь тоже спрошу: с такой можно жить?

    ВИКТОР. Можно. Мне Эдитка нравится! Я бы с тобой махнулся, не глядя.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Нет, ты сначала погляди!

    ВИКТОР. Поглядел. Есть предложение: ты на моей Надьке женишься, а я на твоей Эдитке.

Из кухни выходит Вера Михайловна.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Не болтай глупостями. Она же тебе сестра!

    ВИКТОР. Не сестра, а кузина. Раньше можно было. Царь специальный указ издавал. В монархисты, что ли податься.

    ЭДИТА. Идиоты!

    ВИКТОР (поет).   Боже, царя храни!

                                  Сильный державный...

    ЭДИТА. Боже, какие идиоты! Мама!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А ну кыш, алконавты!

    ВИКТОР (с достоинством). Мы не алконавты, мы – монархисты!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Вот я сейчас в Ташкент позвоню и расскажу Надежде, как вы тут женами меняетесь.

    ВИКТОР. Вот этого не надо.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Монархисты мохнорылые!… (Эдите). Забирай их обоих!

    ЭДИТА. Куда я их заберу?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Куда хочешь! Испортят все смотрины. Дашка и так нервничает! (Гладит Юрия Павловича по голове). Вставай, Юрочка, неудобно получается. К Даше сейчас серьезный человек приедет… Олигарх, можно сказать!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Я его застрелю! Где мое табельное оружие? От олигархов все зло!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Пойди, проспись! Пошли, уложу вас рядышком на широкой кроватке!

    ВИКТОР. С Эдиткой.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Вера Михайловна, как я вас люблю!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. И я тебя люблю… Пошли!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Вера Михайловна, а нельзя нам по маленькой. Обидно ведь! Если бы я еще продал этот чертов танк! А то ведь делся, хрен знает куда. Был – и нет. Только следы от траков остались. Вера Михайловна, по чуть-чуть! Сопла горят!

    ЭДИТА. Сгорели твои сопла. Давно уже.

   ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Иди ты….в ванну! Никогда ты меня не любила!

   ВИКТОР. Юра, она права: ты спиваешься.

        Раздается звонок в дверь.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Добазарили, волки позорные! Приехал! Раньше времени.  

   ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Кто?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Дашкин олигарх!

       Начинается смятение.

    ЭДИТА. Ой, я еще платье не надела… Уберите пьяных! (убегает).

    ДАША(выбегает из своей комнаты). Приехал! Папочка, здравствуй. Папочка, опять... Папа, как ты мог! Дядя Витя… и вы тоже? Уберите пьяных!(убегает).

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Витек, ты берешь олигарха с левого фланга! А я - с правого!

    ВИКТОР. Живым будем брать?

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Как получится.

Снова раздается звонок в дверь.

ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Да ну вас к черту!

Вера Михайловна идет открывать дверь. Входит Галя.

   ГАЛЯ. Вызывали?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Галочка! Слава богу.

    ГАЛЯ. Что тут нужно порезать?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (показывая на пьяных). Вот этих алконавтов!

                                   ВТОРОЙ   АКТ

                                ПЯТАЯ КАРТИНА

Все та же квартира Кораблевых. Стол уже почти накрыт. Последние приготовления. Перед зеркалом охорашивается Эдита. Бьют часы.

    ЭДИТА. А говорили, что никогда не опаздывают. (Сама с собой). «Я чувствую себя моложе, чем вчера. Мне только двадцать восемь лет, только… Все хорошо…»

    ВИКТОР (проходя из одной комнаты в другую. Какой вздор, вы несете!

    ЭДИТА. Витя, я же просила! Штаны хоть надень! (в отчаянье) Они все погубят, все погубят.(стараясь успокоиться) «Все хорошо, все от Бога, но мне кажется, если бы я вышла замуж и целый день сидела дома, то это было бы лучше! Я бы любила мужа..» Все погубят, алкоголики несчастные!

Вера Михайловна вышла из кухни. Глядит на наряд дочери.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Чумовой прикид!

    ЭДИТА. Мама, ты хоть при нем не выражайся!

Вбегает взволнованная Галя.

    ГАЛЯ. Вера Михайловна, нога!                                         

  ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Что – нога?

    ГАЛЯ. Горит.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (на бегу - Эдите). Я же тебе за бараньей ногой смотреть велела! Лохнесское чудовище!

    ЭДИТА. Ну, конечно, я во всем виновата… И почему лохнесское?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. От слова «лох» (скрывается в кухне).

Раздается звонок в дверь. Эдита начинает суетиться, забегает в ванную. Из комнаты выходит пьяный Виктор, чтобы открыть дверь. Эдита, выбегает из ванной, останавливает Виктора и гонит его в спальню.

    ЭДИТА. Витя, сиди там и не высовывайся. (Поправляет прическу перед зеркалом в прихожей, идет открывать дверь).Все хорошо.

Входят телохранители, демонстративно осматривают квартиру, словно они тут впервые. Появляется Корзуб.

    КОРЗУБ. Здравствуйте, ваши часы спешат на две минуты. Меня зовут Владимир.

    ЭДИТА. Здравствуйте! Очень рада!… Очень рада! Даша про вас много рассказывала. Меня зовут Эдита… Ивановна. Такое странное имя. Фантазия родителей. Можно просто – Эдита….

    КОРЗУБ. Ну, почему же, очень красивое имя!

Целует даме руку, берет у телохранителя букет, протягивает Эдите.

    ЭДИТА. А разве это не Даше?

    КОРЗУБ. Не волнуйтесь…. Хватит всем!

    ЭДИТА. О, какие розы!

Появляется Вера Михайловна.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Чуть без ноги не остались. Дурдом! (телохранителям) Привет, мальчики.(Заметив олигарха) Ну, здравствуйте! Я – Вера Михайловна, Дашина бабушка…

    КОРЗУБ. Владимир.

Возникает 1-й телохранитель с еще одним букетом. Корзбуб протягивает букет Вере Михайловне.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ошизеть!

    ЭДИТА. Мама! Я же просила.

   ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Благодарю. Вы чрезвычайно любезны. Где же Даша?

    ЭДИТА. Даша, Даша…

Появляется Даша. На ней рваные новые джинсы, на плече свежая татуировка.

    ДАША. А вот и я…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Едреный корень! Не кисло.

    ЭДИТА. Даша, что с тобой? Ты что сделала с новыми джинсами?

    ДАША. Ты ничего не понимаешь?

    ЭДИТА. Что у тебя на плече?

    ДАША. Это смывается.

Возникает телохранитель с очередным букетом. Корзуб протягивает цветы Даше.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. У вас там оранжерея?

   ДАША. Благодарю.

    КОРЗУБ. При близком знакомстве вы еще ослепительнее!

    ДАША (насмешливо). В старину это называлось смотрины… Что ж, посмотрите, как мы живем. Скромно?

    КОРЗУБ. Да, как сказать… Я вырос в бараке.

    ЭДИТА (спохватилась). Что же мы стоим? Ах, да! Я сейчас познакомлю вас с моим отцом и братом..(громко). Папа, у нас гости!

    ДАША. Мама, ты же знаешь дедушку: пока не доиграет партию не выйдет.

    КОРЗУБ. Шахматы? Тогда это надолго.

    ДАША. Нет, они блиц играют.

Появляются довольный Иван Афанасьевич, одетый по-домашнему, и огорченный Иосиф, а также Марк Львович.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Да, брат Иосиф, сильно ты там в Америке мозги-то свои расторговал!

    ИОСИФ. Еще не вечер…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (Увидев разодетую Дашу). А это кто такая?

    ЭДИТА. Внучка твоя.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Моя внучка? Как сказала бы твоя бабушка: ну и фронтон.

    ДАША. Деда, познакомься.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (направляется к одному из охранников, протягивает ему руку). Ну, слышал, слышал. Очень рад познакомиться. Академик Кораблев… Иван Афанасьевич.

    ДАША. ( кивая на олигарха) Деда… Вот - Владимир Ильич!

                 Начинается знакомство.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Миль пардон. Иван Афанасьевич.

    ИОСИФ (немного на английский манер). Йозеф.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Марк Львович. Издатель.

Корзуб тоже представляется, протягивает академику, Иосифу и Марку Львовичу визитные карточки. Иван Афанасьевич внимательно изучает визитку. Иосиф и Марк тоже протягивают гостю визитки.

    КОРЗУБ (Иосифу). Вы работает в «Бейтскомпютеркомпани»? У нас с ними хорошие деловые отношения. Когда Билл Бейтс был в Москве, я принимал его у себя. Отличный парень.

    ИОСИФ. О да! Один раз он поздравлял наш отдел с Рождеством и очень смешно сказал про жареную индейку…

    ЭДИТА. И что же он сказал?

    ИОСИФ. Забыл… Но очень смешно!

    КОРЗУБ. Марк Львович, а что вы издаете?

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Все. Вот недавно выпустили мемуары знаменитого киллера. Научную литературу издаем. «Любовный приворот в свете теории информационных полей». Покупают. Можем издать вашу биографию. С цветными иллюстрациями. Золотой обрез. Кожаный переплет.

    КОРЗУБ. Да какая у меня биография…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Не скажите! Про вас нужно в серии «Жизнь замечательных людей» писать! (Разглядывая визитку). Выходит, вы, Владимир Ильич, трижды академик. Действительный член Академии мировой экономики, действительный член Академии информатизации, действительный член Академии политологии. А я всего лишь единожды академик. М-да… Жизнь прожита напрасно. Вы вот в шахматы случайно не играете?

    КОРЗУБ. Случайно играю.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Блиц? Вместо аперитива.

    КОРЗУБ. Не откажусь.

    ЭДИТА. Папа, какой блиц? Все готово!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Пусть сыграют.

    ДАША. Деда, можно посмотреть?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Посмотри, внучка, тебе полезно! Увидишь, как единожды академик будет сражаться с трижды академиком! Правнукам расскажешь…

    ИОСИФ (лукаво). За кого болеть будешь, племянница?

    ДАША. Странный вопрос. Конечно, за дедушку.

    ИОСИФ. Тогда я поболею за Владимира Ильича. Все-таки коллеги!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Кстати, на фронтисписе, Владимир Ильич, можно поместить цветную фотографию: вы за шахматами! Впечатляет…

    ИОСИФ. Вспомнил!

    ДАША. Что?

    ИОСИФ. Билл Бейтс сказал: на каждое Рождество американцы съедают тридцать миллионов жареных индеек… Нет, подождите… Это трудно перевести на русский язык. Игра слов. Чисто американский юмор..

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Эх ты, скоро по-русски говорить разучишься. Игра слов! Лучше мы в шахматы сыграем, брат Йозеф.

Мужчины с Дашей уходят в кабинет. Остаются телохранители.

    ЭДИТА. Ну что, мама? Как он тебе?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (шепотом). Сколько ему лет?

    ЭДИТА. Мама, что такое полтинник для мужчины. Когда Дашке будет 52, ему будет только 79. Почти как папе.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Как же у тебя головка запущена. (Охранникам). Вроде я ее в детстве не роняла...

    ЭДИТА. Ну, очень смешно! (Уходит на кухню с цветами)

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Мальчики, что по стенкам жметесь? Присаживайтесь!

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Вера Михайловна, вы нас только при шефе «мальчиками» не называйте!

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Мы на работе…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Работайте, а мы пока цветы устроим! Эдита, неси большую вазу! Надо стебли обрезать и положить в воду таблетку аспирина…

Раздается звонок в дверь. 2-й телохранитель открывает входную дверь. Входит участковый Кабулов.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Тебе чего, Нурали?

    КАБУЛОВ. Э-Э… Люди в отделение звонят, жалуются, устроили в подъезде засад-массад.. Всех спрашивают: куда, зачем? Непорядок! Протокол буду писать…

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Эй, капитан, сюда иди!

    КАБУЛОВ. Как разговариваете?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. «Мурку» засвети!

    КАБУЛОВ. Не положено.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Как раз положено. Форму-то на толкучке любую можно купить – хоть маршальскую. Показывай документы, урюк!

    КАБУЛОВ. Что? (Идет к 1-му телохранителю).

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Что такое «мурка»?

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Удостоверение МУРа.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (восхищенно) О, великий и могучий!

    КАБУЛОВ. Вы ответите! (нехотя достает удостоверение)

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Ответим. Дай-ка сюда (забирает удостоверение, рассматривает). Все верно. Капитан Кабулов Нурали Худайназарович. 15-е отделение милиции.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. А, может, шаровое удостоверение? Купил себе чурка и орудует по квартирам…

    КАБУЛОВ. За «чурку» тоже ответите!

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Ответим. Удостоверение изымается до выяснения.

    КАБУЛОВ. Не имеете права!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну, это вы, ребята, зря! Нормальное у него удостоверение! Наш это участковый…

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ (вынимает мобильный телефон, набирает номер). Сейчас проверим. Сергей Алексеевич. Ты? Губарев из охраны Корзуба. У тебя есть такой – капитан Кабулов Нурали Худайназарович. Ага, есть! Да нет, жив пока… Наезжает он тут на нас. Да, вот такой смелый борец с преступностью! Передаю…

Телохранитель передает телефон Кабулову, тот берет с трепетом.

    КАБУЛОВ. Кабулов на проводе… Нет, товарищ полковник, совсем не так… Я зашел по сигналу жильцов. А они «чуркой» обзывают… Правильно обзывают? Товарищ полковник!… Есть извиниться перед серьезными людьми и валить… Куда?… К едрене матрене…

Возвращает телефон, медленно идет к двери.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Удостоверение забери, чебурек!

Кабулов забирает удостоверение.

    КАБУЛОВ. Виноват!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (провожает его к двери). Нурали Худайназарович, ты извини! Нехорошо получилось... Возьми пирожков – свежие!

Участковый не отвечая, уходит. Вера Михайловна возвращается.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Некрасиво, ребята! За что ж вы так человека обидели?

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Каждый человек, Вера Михайловна, должен знать свое место.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Каждый человек, ребята, должен быть человеком! В первую очередь. Он, между прочим, на работе, как и вы. Или у вас теперь только олигархи людьми считаются?

Из кабинет выходят мужчины. Иван Афанасьевич подавлен.

    ДАША. Деда, ну не расстраивайся ты так!

    ИОСИФ. Лихо… лихо!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Да-а, брат Иосиф, как нас с тобой! Под орех!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Прямо-таки разгром.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Продул?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. М-да, вы, Владимир Ильич, как Ленин в шахматы играете. Мастер!

    КОРЗУБ. Ну до мастера не дорос – в кандидатах застрял. Потом бизнес – не до шахмат стало. (Улыбаясь). А вам с Ленином приходилось играть?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Ценю ваше остроумие. С Лениным не довелось, так сказать разминулись. А вот с Курчатовым и Королевым приходилось.

    КОРЗУБ. Вот про кого книги надо писать, Марк Львович!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Оно, конечно… Но книжный рынок жесток.

    КОРЗУБ. А Курчатова хорошо знали?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Знавал. Работали вместе. Ядерный щит ковали. А щит наш на помойку. Чем теперь будем защищаться?

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Да кому мы нужны, Иван Афанасьевич?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Мы? Всем нужны. Индеек-то надо где-то разводить! Тридцать миллионов! А если еще китайцы начнут индеек трескать?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну, индейку, я вам не обещаю, а баранья нога у нас сегодня – улетная! С корочкой. Прошу к столу. Поляна накрыта.

    ЭДИТА (выходит из кухни). Прошу к столу!

Рассаживаются.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (телохранителям) Молодые люди, садитесь к столу!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Коля, Вася, присаживайтесь! Вот тут местечко есть…

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Спасибо, мы на работе… Нам нельзя.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вон оно как теперь: господа отдельно – слуги отдельно.

    КОРЗУБ. А разве в ваше время по-другому было?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. По-другому.

    КОРЗУБ. Не замечал.

Открывается дверь, появляются Виктор и Юрий Павлович. Виктор в костюме с орденом Знак почета и медалями. Юрий Павлович в парадной форме.

    ВИКТОР (протягивает руку). Виктор Кораблев. Заслуженный строитель СССР.

    КОРЗУБ. Корзуб.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Юрий Павлович. Отец запаса. Полковник этой красавицы!

    ДАША. Папа, ты все перепутал!

    КОРЗУБ. Я все понял!

Рассаживаются. С огромным блюдом появляется Галя.

    ИОСИФ. Ногу на середину стола! А резать должен хозяин! В Америке только так!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Мы не в Америке… Вот ты и режь!

Устанавливают блюдо сообща.

    ДАША. Владимир Ильич, это Галя – моя подруга и соседка!

    КОРЗУБ. Очень приятно! Кажется, мы не рассчитали с букетами (он делает знак 1-му телохранителю и тот исчезает).

    ГАЛЯ (растерянно смотрит на Корзуба). Галя…Очень приятно.

Садится и продолжает с изумлением смотреть на Корзуба. Тот не замечает. Но это не ускользает от 2-го телохранителя. Он внимательно разглядывает Галю.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Марк Львович, скажите лучше тост!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Я скажу.

    ЭДИТА. Нет, Юрочка, ты не будешь.

   ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Кочумай, полкан!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Это неожиданно… Я не готовился… Огромная ответственность! Чтобы хотелось сказать… Я предлагаю выпить за эту семью. За семью Кораблевых, которая и в самом деле, словно прочный корабль, противостоит всем бурям времени. Семья – вот истинный ковчег, спасающий человечество от потопов! И если я не ошибаюсь, мы сегодня присутствуем на встрече, итогом которой может стать строительство нового семейного корабля….

    ВИКТОР. Совершенно не ошибаетесь!

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Выпьем за то, чтобы новый корабль был таким же прочным, как и тот, в гостеприимной кают-компании которого мы сегодня собрались. Ура!

    ИОСИФ. Гениально!

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. У меня замполит служил. Так у него на все случаи жизни один тост был.

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Какой? Мы издаем сборник тостов. Очень хорошо расходиться.

   ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Бронебойным заряжай!

Вера Михайловна бьет его полотенцем, уходит на кухню. Все чокаются и выпивают.

    ВИКТОР (Корзубу). Ильич, можно прямой вопрос?

    КОРЗУБ. Конечно!

    ВИКТОР. Ты – олигарх?

    КОРЗУБ (смеясь). Нет. Олигарх – это тот, у кого власть и миллиард, в придачу. В долларах, разумеется.

    ВИКТОР. А у тебя сколько?

    ЭДИТА. Виктор, это неприличный вопрос…

    КОРЗУБ. Ну, почему же…Сколько? Так сразу и не скажешь. Деньги в деле. Крутятся.

    ВИКТОР. Вот! Я тоже никогда не знаю, сколько у меня денег. Отдаю Надьке до последней копейки. И все в дело идут.

    ИВАН АФАНАСЬЕИЧ. Крутятся.

    ВИКТОР. Крутятся. Сейчас, правда, крутиться нечему. Работы совсем не стало! А я ведь строитель! Настоящий! И зарабатывал хорошо! Раньше подумаешь: а что-то я давненько в Третьяковке не был и в «Метрополе» не обедал! Сядешь в самолет – и пожалуйста: вот тебе Репин, вот тебе осетринка заливная а ля три рубля, а вечером «Риголетто». А теперь… Последние Надькины серьги продали, чтобы билет на самолет купить. Помните, тетя Вера вы ей на свадьбу подарили?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Продали?

    ВИКТОР. Продали. Теперь у нас так: не узбек – не человек. Чуть что: валите к себе в Россию!

    КОРЗУБ. Ну и переезжайте – строители в Москве нужны.

    ВИКТОР. Ага, ждут меня здесь. Я же иностранец! Чуть в ментовку не забрали. Думал, дядя Ваня с пропиской поможет. Все-таки академик! Связи!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Все мои связи давно на Новодевичьем…

    КОРЗУБ. Извините. (Выходит на авансцену, говорит по мобильному телефону). Николай Александрович, привет. Не узнал? Богатым буду... Корзуб. У меня просьба. К тебе тут подъедет в понедельник…

    ДАША. Виктор Николаевич Кораблев. Заслуженный строитель.

    КОРЗУБ. Виктор Николаевич Кораблев. Очень хороший строитель. С опытом. Но он из Ташкента. Надо помочь! Договорились? Спасибо. Ты в Давос-то летишь? Вот там встретимся и поговорим...

    ВИКТОР. К кому, куда подъезжать?

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. В Давос.

    КОРЗУБ. Не волнуйтесь: позвонят, все объяснят!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну, зашибись! Вы, Володя, как бы поинтеллигентней выразиться, – очень конкретный штуцер!

    ЭДИТА. Мама! Я же просила!

    КОРЗУБ. Вера Михайловна, я рад, что вы считаете меня солидным человеком. Но почему вы все время употребляете жаргон? Это у вас хобби?

    МАРК ЛЬВОВИЧ (встает). Нет, совсем не хобби… Профессия! Вера Михайловна в совершенстве владеет современным сленгом. И я хочу открыть приятную тайну….

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Погодите, Марк Львович, не надо открывать тайну! Все очень просто, Володя: я пытаюсь освоить тот язык, на котором теперь говорят. Президент, политики, олигархи, молодежь… Крыша, слить, наехать, замочить…

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Счерномырдить.

    ВИКТОР. Скрысятить цитрон.

    ИОСИФ. Что?

    ВИКТОР. Украсть миллион.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Мы живем в новой стране и должны знать язык, на котором она разговаривает.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Что же нам теперь всем по фене ботать? Ну, давай мать, ты у нас в авторитете. Открывай курсы для новой российской аристократии.

    ИОСИФ. В Америке тоже все говорят на сленге. Я первое время ни черта понять не мог.

    ВИКТОР (встает). У меня тост. Восточный.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Восток – дело тонкое. Говори!

    ВИКТОР. Одна юная девушка пошла с кувшином к арыку. А арык этот приватизировали. И вот хозяин арыка говорит: «Давай таньга!»   «Нет у меня денег!» – отвечала девушка. «Тогда открой чадру – разрешу тебе зачерпнуть столько кувшинов воды, сколько минут я буду смотреть на твое лицо!» Сняла она чадру и до сих пор весь кишлак пьет воду бесплатно! Так выпьем за социализм и женскую красоту, которая дороже всего на свете! За тебя, Дашенька! Дай Бог тебе жениха красивого и богатого…

    ДАША. Чтобы всех напоить?

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Смышленая! В меня.

Все чокаются, выпивают. Тем временем возвращается 2-й телохранитель с букетом. Корзуб подходит к Гале, преподносит ей цветы.

    ГАЛЯ. Ой, спасибо. Какие красивые цветы! Мне таких никогда не дарили…

    КОРЗУБ. Все когда-нибудь случается впервые.

Галя уносит букет на кухню.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Что-то мне эта Галя не нравится. Где-то, я ее видел.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Я пока за цветами гонял, ее вычислил. Помнишь, шефу в сауну студенток привозили? На массаж.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Точно. Она! Нехорошо.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Чего ж хорошего!

Галя выходит из кухни. По пути ее перехватывает 2-й телохранитель.

2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Галочка, ты усекла ситуацию. Нехорошо. (Незаметно сует ей в фартук деньги).

    ГАЛЯ. Поняла.

    2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Извини!

Галя снимает фартук с деньгами, кладет его на этажерку, подходит к Даше.

    ГАЛЯ. Даша, можно тебя на минутку. Извините, я совсем забыла. Я обещала… Меня ждут…(Убегает).

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Галочка? А цветы?

Бежит на кухню за цветами, затем бежит вслед за Галей.

    ЭДИТА. Сегодня прямо день исполнения желаний! Владимир Ильич, вы волшебник! Кто бы мое желание угадал?

    КОРЗУБ. Как раз ваше желание угадать и выполнить несложно. Вы в театре служите?

    ЭДИТА. Да. А вы знаете, что такое театр?

    КОРЗУБ. Я знаю, что такое перфоманс. Думаю, смогу вам помочь.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. А у вас случайно лишней дивизии не найдется? Или на худой конец – танка? Шучу, шутка юмора.

    ЭДИТА. Вы знаете, у Юрия Павловича прямо из расположения части танк украли.

    КОРЗУБ (внимательно смотрит на него). Что-то я уже слышал про этот угнанный танк.

    ЭДИТА. А что именно?

    КОРЗУБ. Нет, ничего. Потом поговорим.

    ИОСИФ. А за сколько сегодня в России можно купить танк?

    ВИКТОР. За бутылку.

    ЭДИТА. Владимир Ильич, хотите еще ноги?

    КОРЗУБ. Нет, спасибо! Я бы съел еще пирожок с огурцами.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А как вы догадались, что это огурцы?

    КОРЗУБ. Моя мама печет точно такие же.

    ЭДИТА. Даша, почему ты до сих пор не познакомилась с мамой?

    ВИКТОР. Дарья, мама в этом деле самая главная!

    ИОСИФ. Давайте споем! Что-нибудь революционное.

    ЭДИТА. Почему революционное?

    ИОСИФ. Просто так… Соскучился в Америке..

    ВИКТОР (поет): «Вихри враждебные веют над нами…»

    ЭДИТА. Не надо про вихри… Давайте про любовь!

    ВИКТОР. Давайте. (Поет) «Хасбула-а-ат удалой…»

    ДАША. Не надо про Хасбулата! Эта песня очень плохо заканчивается.

    ВИКТОР. А, действительно, чем она заканчивается? Я ее ни разу до конца не слышал.

    ДАША. Хасбулат зарезал жену, а князь отрубил ему голову….

    ЭДИТА. Ужас! Даша знает все песни и романсы.

    ДАША. Не все, конечно, но я очень люблю романсы.

    КОРЗУБ. А какой у вас самый любимый?

    ДАША. Вы его не знаете.

    КОРЗУБ. Если речь идет о романсах, может, и знаю.

    ДАША. «Тайна»

    КОРЗУБ. «Тайна»? «Я не скажу, я не признаюсь…» Этот?

    ДАША. Этот.

    КОРЗУБ. «В чем тайна вечная моя…» Но дальше я не помню…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. А что, брат Иосиф, не сыграть ли нам перед десертом партийку?

    ЭДИТА. Папа, погоди, Владимир Ильич, кажется, будет петь!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Финансы поют романсы…

    КОРЗУБ. Нет, нет, пусть споет Дарья Юрьевна!

    ЭДИТА. Даша, немедленно пой!

    ДАША (взяв гитару, пробует струны, потом поет):

                           Я не скажу, я не признаюсь.

                           В чем тайна вечная моя.

                           Ее я скрыть от всех стараюсь

                          Боюсь доверчивости я….

Юрий Павлович после первого куплета начинает петь свою странную песню, мешая дочери.

    ЭДИТА. Юра, не мешай!.

    ДАША (поет)     Вас не займет она, не тронет,

                                Как скучной повести рассказ,

                                Так пусть же навсегда потонет

                                Она в душе моей от вас.

                                Так пусть же навсегда потонет

                                Она в душе моей от вас.

Юрий Павлович продолжает что-то петь, мешая дочери.

    ЭДИТА. Нет, я так нельзя! Он мешает.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ (поет).Остахринело все,

                                                   Остахренело все…

    ВИКТОР. Юра, спиши слова!

Юрий Павлович продолжает петь. Занавес закрывается. На авансцене 1-й телохранитель и Марк Львович.

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ (по телефону). Что? Все нормально. Поют. Поют, говорю. Романс «Остахренело все». Сам в первый раз слышу (уходит).

  МАРК ЛЬВОВИЧ. Романсы снова входят в моду. Надо срочно издать сборничек романсов. А что делать? Когда-то мы назывались «Партиздатом» и выпускали… Ну, вы сами знаете, что мы выпускали. А теперь мы называемся «Библ энд пипл» и издаем. Ну, сами знаете, что мы издаем…Вот недавно – «Секс по Интернету. Самоучитель для начинающих». Очень хорошо расходится. Это нормально. Жизнь - мудрая мерзавка! Дай Бог, чтобы у Даши сладилось с этим Корзубом. Тогда я точно выпущу его биографию – в кожаном переплете и с золотым обрезом.

                         

                      ШЕСТАЯ КАРТИНА

Снова двор знакомого нам дома. Ранняя осень. Подъезд роскошно отремонтирован. На скамейке, забыв о метле, сидит, углубившись в книгу, Светлана Петровна. Подходит Кабулов с кроссвордом.

     КАБУЛОВ. Светлана Петровна, по горизонтали: русский инженер, изобретатель телевизора? Восемь букв?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Отстань, Нурали…

    КАБУЛОВ. Э-э, не знаешь!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Зворыкин.

    КАБУЛОВ (пишет). Зворыкин. Проверим. По вертикали: птица из отряда пастушковых. Девять букв.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Коростель. Дай спокойно дочитать!

    КАБУЛОВ. Что читаешь? (Берет у нее книгу). «Контрольный выстрел». Интересная?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Не оторвешься. С Галей даже разругались, друг у друга вырывали….

    КАБУЛОВ. «Контрольный выстрел». Про мафию?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Про жизнь.

Из подъезда выходит одетый по форме Алексей.

    АЛЕКСЕЙ. Здравия желаю!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Здравствуй, Алеша. Давно приехал?

    АЛЕКСЕЙ. Ночью. Я в темноте не рассмотрел – какой у нас подъезд красивый! В мраморе. Это теперь у всех так?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Нет, только у нас. Скажи спасибо. Даше Кораблевой.

    АЛЕКСЕЙ. Вас понял. А как она?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Лучше не бывает.

    АЛЕКСЕЙ. Кто бы сомневался. А вы как, Светлана Петровна?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Да так, Леша, живем помаленьку. Галя учится.

    АЛЕКСЕЙ. На третьем курсе?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. На четвертом.

    КАБУЛОВ. Отличница!

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Это наш новый участковый.

    КАБУЛОВ. Капитан Кабулов.

Появляется Юрий Павлович, он в новенькой генеральской форме. Его сопровождает тощий солдатик-водитель.

    АЛЕКСЕЙ. Здравия желаю, товарищ генерал!

Юрий Павлович не замечая Алексея, направляется в подьезд.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Вот что лампасы с человеком делают.

Юрий Павлович возвращается, смотрит на Алексея. Узнает его, начинает обнимать.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Раздавите.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Алеша, ну, здравствуй. (Бойцу). Бегом в 12-ю квартиру. Чемоданы – в машину. (Алексею). Возмужал! Как там наш Чернознаменный красноморский флот?

    АЛЕКСЕЙ. Ржавеем помаленьку.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Надолго к нам?

    АЛЕКСЕЙ. На недельку. Родителей проведать.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Хорошее дело! К Дарье заходил?

    АЛЕКСЕЙ. А зачем?

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Да, вот такие, брат, дела.

Из подъезда вываливается с двумя чемоданами солдатик. Виктор идет следом. У него в руках сумка и пакет с пирожками.

    ВИКТОР. Без пирожков не отпускали, товарищ генерал.

    АЛЕКСЕЙ. Здравствуйте, дядя Витя!

    ВИКТОР. Не понял.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Это же Лешка с восьмого этажа?

    ВИКТОР. Лешка? Вот время-то летит?

    АЛЕКСЕЙ. Уезжаете?

    ВИКТОР. Ненадолго. Семью привезу. Я ведь теперь не хухры-мухры…

    КАБУЛОВ. А кто ты теперь?

    ВИКТОР. Иди сюда (достает паспорт). Смотри. Я теперь – москвич со штампом.

    КАБУЛОВ. Вай-вай! (По-узбекски). Куанча тулядингь?

    ВИКТОР. Ничего я не платил. Что ты понимаешь, урюк ты мой дорогой. (достает водку) Ну, ты мусульманин, тебе нельзя.

    КАБУЛОВ. В Коране про вино сказано, а про водку ничего не сказано.

Все садятся на скамейку. Выпивают.

    ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ. Поехали, поехали, на самолет опоздаем.

    ВИКТОР. Присядем на дорожку!

    Садятся. Встают. Уходят. Кабулов смотрит вслед.

    КАБУЛОВ. Повезло человеку! Прорабом устроился. Прописку получил. А меня чуть из отделения не выгнали. Ай-ай-ай! Нет справедливости. Нет!

Выходит Галя. Подходит к матери.

    ГАЛЯ. Здравствуй, Нурали.

    КАБУЛОВ. Саллям аллейкум, Галлия!

    ГАЛЯ (матери) Дочитала?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Чуть-чуть осталось.

    ГАЛЯ (забирает книгу). Потом дочитаешь…(хочет уходить).

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Ты посмотри, кто приехал?

    АЛЕКСЕЙ. Здравствуй, Галя!

    ГАЛЯ (холодно). Здравствуй, Леша.

    АЛЕКСЕЙ. Замуж не вышла?

    ГАЛЯ. Не берут…

    АЛЕКСЕЙ (смеется). Не может быть! Кого же тогда берут?

    ГАЛЯ. А ты не знаешь?

    АЛЕКСЕЙ. Слушай, давай, я тебя с моим каплеем познакомлю?

    ГАЛЯ. А что это за зверь?

    АЛЕКСЕЙ. Капитан-лейтенант. Отличный парень. Холостой. Он сейчас в Москве в отпуске.

    ГАЛЯ. Нет уж. Я уж как-нибудь на суше. (Поет). «Ты морячка, я моряк… Мы не встретимся никак…» (Уходит).

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Поздно будешь? Чтоб засветло была.

    КАБУЛОВ. Ой, якши.

    АЛЕКСЕЙ. Какая она стала у вас.

    КАБУЛОВ. Занимается много.

    АЛЕКСЕЙ. Вот времена! Раньше девчонки мечтали выйти за моряка! Отбою не было. А теперь… У нас один каперанг из похода вернулся, а жена к бизнесмену ушла и записку оставила: «Прости, надоела нищета…». А какой он бизнесмен, так – забегаловку на берегу держит. Плохо все это кончится.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Для кого?

    АЛЕКСЕЙ. Для державы.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Ты лучше, Лешенька, о себе подумай! А то пока держава про нас вспомнит – с голоду перемрем…

    КАБУЛОВ. Слушай, вот ты должен знать: сундук для хранения вещей у моряка. Шесть букв.

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. Рундук.

    АЛЕКСЕЙ. Рундук…

    КАБУЛОВ (пишет). Рундук-бурундук. И чего только в русском языке не бывает!

Слышен звук подъезжающей машины. Появляются Даша и Эдита Ивановна со свертками в сопровождении первого телохранителя. Алексей поворачивается к ним спиной.

    ДАША. Машина мне сегодня больше не нужна.

    ЭДИТА. Мне нужна. Часа через два. На репетицию поедем.

    КАБУЛОВ (вытягиваясь, чуть ерничая). На вверенном мне участке все спокойно!

    1-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ (с юмором). Вольно!

Уходят. Эдита скрывается в подъезде. Даша задерживается.

    ДАША. Светлана Петровна, а что это Галя нас совсем забыла?

    СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА. У нее и спросила бы…

Светлана Петровна уходит. Алексей преграждает дорогу Даше.

    ДАША (вздрагивает). Ты?

    АЛЕКСЕЙ. Я. В краткосрочный отпуск.

    ДАША (вглядываясь). Ты изменился.

    АЛЕКСЕЙ. А ты нет?

    ДАША. Почему ты не писал, не звонил?

    АЛЕКСЕЙ. Злой был.

    ДАША. На кого?

    АЛЕКСЕЙ. На самого себя. А теперь вот тебя увидел…

    ДАША. Леш, а я замуж выхожу.

    АЛЕКСЕЙ. Догадываюсь. За кого?

    ДАША. Какая разница...

    АЛЕКСЕЙ. Действительно, какая разница...

    ДАША. Завтра помолвка. Приходи!

    АЛЕКСЕЙ. Зачем?

    ДАША. Я тебя прошу.

    АЛЕКСЕЙ. Не знаю, не знаю…

Даша уходит.

    КАБУЛОВ. Логическое завершение чего-либо. Пять букв.

    АЛЕКСЕЙ. Кранты.

Алексей на авансцене. Занавес закрывается.

АЛЕКСЕЙ. А коперанг тот застрелился. Нет, не от ревности. От бессилия. Ведь если бы она разлюбила, нашла другого… Но она не разлюбила, не нашла другого, а просто продалась, пока он в море ходил, страну берег, сильный, смелый мужик… Он так и написал: «Не могу жить. Стыдно!» И застрелился из наградного оружия. Эх, яблочко, куда ж ты котишься?

СЕДЬМАЯ   КАРТИНА

Снова квартира Кораблевых. Праздничная суета. Даша дергается в ванную.

    ДАША. Мама! Ты не утонула?

    ГОЛОС ЭДИТЫ. Выхожу!

    ДАША. Читать можно и в другом месте.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. В туалете, например.

    ДАША. Просто ерунда какая-то!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. А что это за ресторан «Голодный диггер»?

    ДАША. Это на берегу реки Неглинной.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Она же под землей!

    ДАША. В том-то и дело! Очень дорогой ресторан.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Офонареть! Помолвка под землей!

Из ванны выходит Эдита. В руках у нее книга.

    ДАША. Мама!

    ЭДИТА. Потерпи. Скоро у тебя три ванны будет и четвертая для собаки….

    ДАША (берет у нее книгу). Ну, что ты такое читаешь? Ричард Баранов «Контрольный выстрел»! У тебя же премьера! Лучше бы роль учила!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Откуда у тебя эта книга?

    ЭДИТА. В метро купила. Ее сейчас вся Москва читает. А роль я и так знаю (обнимает мать и дочь). «…О, боже мой! Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь!…» Ну, как?

    ДАША. Переигрываешь!

    ЭДИТА. Доброго слова не услышишь. Враги. Уйду я от вас.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Звонил Иосиф – долетел нормально.

    ДАША. Жаль, что он на помолвку не остался.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. У них в Америке очень строго с трудовой дисциплиной! А где Юра?

    ЭДИТА. Не волнуйтесь, Юра прилетит в ресторан прямо с охоты. У них боевой вертолет. Не опоздает. А вот Лешку ты напрасно пригласила!

    ДАША. Да! Почему же?

    ЭДИТА. А ты сама не понимаешь? Бессердечная… Так над парнем измываться! С мужчинами надо уметь расставаться.

    ДАША. Это ты мне говоришь?

    ЭДИТА. Я «…Милая, говорю тебе, как сестра, как друг, если хочешь моего совета, выходит за барона! Ведь ты его уважаешь, глубоко ценишь… Ведь замуж выходят не из любви, а только для того, чтобы исполнить свой долг….»

    ДАША (нервно). Мама, я тебя прошу!

    ЭДИТА. Это Чехов, дура! Что же мне надеть! Что?

Уходит.

    ДАША. У мамы из-за этой премьеры раздвоение личности.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Уж не знаю, у кого из нас раздвоение личности…. Пойду Ивану Афанасьевичу рубашку поглажу.   (Уходит).

Даша некоторое время стоит одна. Смотрит на Университет в окне.

    ДАША (задумчиво). Ведь замуж выходят не из-за любви, а только для того, чтобы исполнить свой долг. Долг…

Выходит Иван Афанасьевич. Он в своем джинсовой костюме и тапочках.

    ДАША. Дед! Ты, почему не одет?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Дарья, может я не поеду? Не нравится мне все это!

    ДАША. Надо ехать! Есть такое слово у большевиков: надо! Знаешь?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (вздыхает). Знаю! Как не знать…

    ДАША. И обязательно надень награды! Обязательно! Пусть видят, какой у меня дед!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Кому это теперь нужно?

    ДАША. Мне .

Даша скрывается в ванной. Иван Афанасьевич некоторое время стоит один. Звонок в дверь. Иван Афанасьевич идет открывать. Входит Алексей со скромным букетиком.

    АЛЕКСЕЙ. Здравствуйте, Иван Афанасьевич!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Здорово! А ну-ка, поворотись, сынку! Экий, ты бравый какой! Герой!

    АЛЕКСЕЙ. Штаны с дырой.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ (после паузы). Вот такие у нас дела, Леша…. Ты к Дарье?

    АЛЕКСЕЙ. Да, зашел поздравить.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Эх, ты, морской волк, проворонил девку! Теперь только и осталось – поздравлять…

    АЛЕКСЕЙ. Я-то при чем? Я ее любил и люблю….

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Напоминать надо было про свою любовь почаще. Женщины памятью любят… С телохранителем она теперь ездит, видал! На «мерседесе».

    АЛЕКСЕЙ. Они все теперь за «мерседесы» замуж выходят.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Ну, не скажи! Парень он крепкий, образованный, даром что олигарх… Ты случаем еще не академик?

    АЛЕКСЕЙ. Чо?

    ИВАН АФАНАСЬВЕВИЧ. Через плечо! А он трижды академик! Я всю жизнь в науке, а только единожды академик. Новые времена. Как там флот черноморский? Не затопили еще?

    АЛЕКСЕЙ. Скоро сам потонет. Недолго осталось.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. На гражданку не собираешься?

    АЛЕКСЕЙ. Я же моряк. Утонем вместе. Руку к козырьку – и на дно…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вот ты какой стал!

    АЛЕКСЕЙ. Какой?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Уважаю.

Входит Даша. Иван Афанасьевич смотрит на них, качает головой и уходит в кабинет.

    ДАША. Здравствуй, Леша.

    АЛЕКСЕЙ. Вот, зашел поздравить!

    ДАША. Спасибо.

    АЛЕКСЕЙ. Знаешь, я не смогу на помолвке… Возвращаюсь в Севастополь. Мне на лодку надо. К ученьям готовиться. Мужики позвонили – мазут прислали. Пойдем в море.

    ДАША. В море… Хорошо в море?

    АЛЕКСЕЙ. Лучше, чем на берегу. Спасибо тебе!

    ДАША. За что же?

   АЛЕКСЕЙ. За море. Я же из-за тебя моряком стал.

   ДАША. Из-за меня?

АЛЕКСЕЙ. Помнишь, в школе был концерт ко Дню армии и флота. Давно… Ты читала Ахматову…

ДАША. Да, помню… «Мы знаем, что нынче лежит на весах и что совершается ныне…»

АЛЕКСЕЙ. А я танцевал «Яблочко»…

ДАША. Точно! На тебе были такие широченные клеши и тельняшка, самодельная, из футболки…

АЛЕКСЕЙ. Я его долго разучивал, это «Яблочко»… Дома, перед зеркалом. А потом после концерта ты подошла ко мне и сказала: «Леша, а знешь. Тебе идет морская форма!» И еще ты сказала, что больше всего на свете тебе нравятся моряки – они настоящие мужчины. И я тогда решил стать моряком. Честное слово!

ДАША. Не жалеешь?

АЛЕКСЕЙ. Нет, жалею только, что тебе моряки больше не нравятся…

ДАША. Откуда ты знаешь, что мне нравится?

АЛЕКСЕЙ. Знаю. Ты теперь переедешь в какой-нибудь роскошный дворец с зимним садом. Я, когда из аэропорта ехал, видел такие. Ты меня хоть вспоминать будешь?

    ДАША. Конечно. Ты же моя первая любовь…

    АЛЕКСЕЙ. А помнишь, в седьмом классе, мы вот так же стояли у окна, и я сказал: если не поцелуешь, то я прямо сейчас пойду-залезу на Университет, на самый верх!

    ДАША. Помню. Но ведь ты бы никуда не залез!

    АЛЕКСЕЙ. Не залез бы… Я высоты боюсь.

    ДАША. А глубины?

    АЛЕКСЕЙ. Но ты меня все равно поцеловала.

    ДАША. В щеку.

    АЛЕКСЕЙ. Для седьмого класса это было очень смело. Ты всегда была смелая. Будь счастлива!

    ДАША. Постараюсь.

    АЛЕКСЕЙ. У тебя получится. Я пойду…

    ДАША. Не уходи!

    АЛЕКСЕЙ. Неудобно. Увидит меня твой.. Что подумает?

    ДАША. Правильно подумает.

    АЛЕКСЕЙ. Я пойду...

    ДАША. Ты мужчина или нет?

    АЛЕКСЕЙ. Тебе все еще нравится надо мной смеяться?

    ДАША. Нравится.

Обнимает и целует его в губы. Входит Эдита. Смотрит на них, потрясенная.

    ЭДИТА. Здравствуй, Леша!... Что? Мама! Дарья, прекрати! Вы что, с ума сошли! Алексей, ты же офицер! Как не стыдно! ((Они целуются, не обращая внимания) Мама! Мама!

Вбегает Вера Михайловна.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА (смотрит). Убиться веником!

    ЭДИТА. Мама! Ну что ты, стоишь? В день помолвки… Это же грех!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Грех, когда ноги вверх. А опустил – господь и простил.

    ЭДИТА. Замуж надо сначала выйти, а потом свою личную жизнь устраивать. Боже! Это все ваша порода! Ваша…. Вы обо мне подумали?! Премьера на носу… Все пропало! У меня никогда теперь не будет такой роли. Никогда!

Убегает. На шум выходит Иван Афанасьевич. Он при параде: на груди ордена, лауреатские значки, звезда Героя труда.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Куда это Эдитка помчалась?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. В ванну топиться… Вон полюбуйся.

Иван Афанасьевич некоторое время с интересом смотрит на целующихся.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Что сие означает, внучка?

    ДАША. Я люблю его…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Любишь? Вот оно как! А я-то думал, у вас теперь только секс да бизнес. Ошибся, старый дурак…(развязывает галстук). Алексей, Алексей, да оторвись ты, когда герой социалистического труда разговаривает!

    АЛЕКСЕЙ. Что, Иван Афанасьевич?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Леш, ты хоть в шахматы играешь?

    АЛЕКСЕЙ. Не-а!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Тьфу ты, черт!

Уходит.

    АЛЕКСЕЙ. Вера Михайловна, нам обещали оклад поднять и довольствие увеличить… Потом у нас клуб хороший. Комнату в семейном общежитие дадут… А знаете, какое в Севастополе море? Знаете?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Да, ладно… Не пропадете! Мы с Иваном Афанасьевичем первую брачную ночь в чулане провели. И ничего! Заработаете. Дашка тоже не зря училась..

Звонок в дверь.

С Владимиром Ильичем я сама поговорю.

    ЭДИТА (выглядывая из ванной) Не открывайте!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Он человек понимающий. Кажется….

Вера Михайловна вздыхает, решительно идет открывать дверь. Врывается Марк Львович с тортом и стопкой книг.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Вы?

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Успех! Фантастический успех! За неделю продано двадцать две тысячи экземпляров! Агатка Кристи в гробу перевернулась! Поздравляю. Ричард вы мой Баранов расчудесный!

Эдита выбегает из ванной.

    ЭДИТА. Что?! Мама, Ричард Баранов – это ты?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Я, я…

    АЛЕКСЕЙ. «Контрольный выстрел». Название – класс! Надо ребятам в Севастополь отвезти…. У нас хороших книг совсем не стало. Только про то, какие москали сволочи….

    ДАША. Бабушка, как же так? А мы и не знали. Я думала, ты трактат пишешь.

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Я тоже сначала думала… А потом решила: попробую. Напишу вроде как пародию на нашу новую жизнь. Злую, очень злую. Люди прочитают и поймут: нельзя так жить, так думать, так разговаривать… Написала. И никто ничего не понял... Хотела как лучше, а получилось…

МАРК ЛЬВОВИЧ. Замечательно получилось! ы даже не представляете, сколько мы заработаем! Книгопродавцы как с ума сошли! Требуют «Контрольный выстрел – 2»!

    ДАША. Ну, ты бабушка – крутейшая крутота!

Даша бросается бабушке на шею. Входит Иван Афанасьевич. Он снова в джинсовом костюмчике. Берет книгу, рассматривает.

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Что за шум, а драки нет!

    ДАША (гордо). Это бабушка написала! Удивлен?

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Я с твоей бабушкой прожил пятьдесят один год и удивить меня трудно. От зятя-олигарха Бог уберег. И вот на тебе… Выстрел. Контрольный. В лоб. Выходит, я теперь муж знаменитого Ричарда Баранова? Оригинально! Может, и фамилию сменить?

    МАРК ЛЬВОВИЧ. Из Парижа звонили. Хотят переводить! Высылают контракт.

    ЭДИТА. Из Парижа?

   ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ну вот в Париж съездим! Гульнем! Там, кажется, на кухне шабли оставалось – надо отметить. Ну-ка, Леша, тащи сюда! Напьемся до синих зайцев.

Алексей уходит на кухню.

    ЭДИТА…. «Не могу, это мне не по силам… Даже в глазах потемнело… Наш сад как проходной двор, через него и ходят, и ездят…» В Париж, в Париж…(убегает к себе в комнату).

Даша незаметно уходит из квартиры.

    АЛЕКСЕЙ (кричит с балкона, из кухни). Приехал наш олигарх!

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Ах, боже мой, что станет говорить княгине Марья Алексеевна!

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Не паникуйте! Я с ним объяснюсь, как академик с академиком.

    АЛЕКСЕЙ (выходит из кухни с бутылками). Шабли! Шабли! Где ваша сладость?… (Растерянно). А где же Даша?

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Даша. Где Даша?

    ЭДИТА. А где Даша? (бежит в кухню)

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. И дверь открыта…

    ЭДИТА(выходит с кухни и говорит матери) Она села к нему в машину…

    ВЕРА МИХАЙЛОВНА. Как это… к нему в машину? (в отчаянье) Дьявол! Он купил нас всех… И тебя, и Дашку, и Витьку, и Юрку... Он всё разрушил… (плачет)

           Появляется 2-й телохранитель.

2-Й ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Господа, машины поданы. Спускайтесь! Владимир Ильич ждать не любит…

    ИВАН АФАНАСЬЕВИЧ. Вот вам и контрольный выстрел.…

                         Уходит в свою комнату.

                                       КОНЕЦ

                                                                        2000 год.


Спектакль на сцене

МХАТ им. М. Горького

Купить сборник пьес