Поэзия

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ (1980-2014)



 ***
Всех ближе та,
Которую недолюбил:
Виною маета,
Когда не до любви.
Другая женщина
Иль множество причин –
Всё несущественно,
Когда в ночи
Она сквозь сон
Тебе погладит лоб
И скажет: всё
Иначе быть могло б!
Достав вполне
Любовей и чинов
На это не
Ответишь ничего…
                              1980
Некролог     
Газетный некролог. О, как он кроток!
За рамкой жизнь наращивает темп:
Здесь выборы, а там – перевороты,
Кругом соревнование систем.

От суеты покойный отгорожен,
Дабы никто его не волновал
Тем, что в тайге нефтепровод проложен,
Что найден гриб размером с самосвал.

Как в чёрный саван, в рамочку зашитый,
Он отдыхает, словно и не жил.
И свой покой среди смятенья шрифтов
Он тяжкой суматохой заслужил!
                                                              1980
               
Дом рожденья
Тот дом, где появился я на свет
(Куда точнее прибыл из роддома),
Стоит –
                 и внешних изменений нет.
А вот внутри  всё стало по-другому.
Где коридор, похожий на насест?
Куда девалась кухня и стряпухи?
Теперь тут главк, а может, целый трест! 
Трещат машинки, шелестят гроссбухи…
Где я, забывшись,
                              сделал первый шаг,
Потом упал и зарыдал, опомнясь, –
Там секретарша с пачкою бумаг
Идет к столоначальнику на подпись.
А там, где я впервые невпопад
Заговорил, слова перековеркав, –
Какой-то красномордый бюрократ
Весь день орёт на бессловесных клерков.
Но жизнь права.
                                  И драма не нова.
А где ещё им размещаться, трестам?
Всё правильно. Но лучше бы трава
Росла на месте, освящённом детством…
                                      1981, 2014
        
***
На сберкнижку падают звёзды.
Но среди восхищенного гула
Охолаживающей дозой
Та, которая обманула.

Если всё получилось иначе,
Звездопады мимо мелькнули –
Обязательно где-нибудь плачет
Та, которую обманули…
                                                  1981
***
Сидеть, с черновиками запершись,
Уныло строчки рифмами оковывая.
И видеть: за окном проходит жизнь,
Как женщина, призывно незнакомая.
Забросить всё, помчаться впопыхах
За незнакомкой,  многообещающей.
И сразу вспомнить о черновиках,
Как  о жене, без устали прощающей. 
          1981, 2014                 

***
Поговорив о том, другом и третьем
С приятелем моих примерно лет,
Мы стали разговаривать о смерти.
Зловеще-занимательный предмет!
Шла речь о том, что траурного крепа
Не утаить за контуром вещей,
О том, что это, в сущности, нелепо,
Пожив, уйти из мира вообще.
О том, что мы воскреснем в наших детях,
В делах, томах и шелесте берёз,
Ещё о том, что утешений этих
Никто пока не принимал всерьёз.
Шла речь о том, что, видимо, не скоро
Нетленность с плотью будут сочетать
И что, увы, о смерти разговоры
За малодушье принято считать.
Постыдного не вижу в этой теме.
Страх смерти – это
                                   самый смелый страх.
Поговорим о смерти, чтобы в темень
Сойти с улыбкой мудрой на устах!
                                  1981, 2014

Тяжёлое небо
Какое сегодня тяжёлое небо!
Как на плечи давит оно!
Давно я у друга старинного не был,
Не пил с ним хмельное вино.
Не спорил о жизни, о правде, о счастье,
О женщинах, чёрт побери!
Давно мне пора бы к нему постучаться
И слушать шаги у двери.
Мой друг одинокий, он из домоседов,
Наукой своей поглощён…
Но я и сегодня к нему не поеду.
Боюсь, что откроет не он…
                                   1982, 2014

Столп
Время строит: на день вчерашний
Камень нового дня кладёт.
И растёт Вавилонская башня.
Это речь обо мне идёт.

Ввысь, куда не подняться птице,
Башня тянется день-деньской
Ввысь, где хмурый творец ютится,
На творенье махнув рукой.

Чем же кончится стройка века?
Чем кончалась во все года.
Недостроенного человека
Не достроили, как всегда.

Столп обрушится. Столб огня
Не  достанет до неба тоже.
Если всё это не про меня,
Но тогда про кого же?
                                    1983, 2014
           
Когда я умру…
Слова, что от века пристали перу –
Поэтам таинственный знак:
«Меня схороните, когда я умру…»
А дальше про то, где и как.

Один попросился лежать на холмах,
Развеяться пеплом – другой.
А этот с берёзкой решил в головах,
А тот со своей дорогой.

Ну, что ж, видно, это закон бытия.
Беру, раскрываю тетрадь:
«Когда я умру…»
                               Погодите, а я…
Попробую не умирать.
                                   1984
               Пусть!
Пусть будет так –
                               уж коли так случилось.
Не обещай! Пожалуйста, иди!
Не полюбился. Ну, не получилось…
Всё лучшее, конечно, впереди.
Ты утешаешь: скоро легче будет.
Желаешь счастья без тебя.
                                             Изволь! 
А знобкий ветер времени остудит.
Любую радость и любую боль.
Такой урок запомню я навеки.
В чужие сани, очевидно, влез.
А ты давай – вытаптывай побеги,
Где мог подняться соловьиный  лес!
                                   Май 1984, 2014
        
 Семейные ссоры
Ах, эти семейные ссоры –
Букет непрощённых обид.
Язвительные укоры,
Надменно-обиженный вид.
Соседи наш спор не осудят.
Им ведом воинственный дух.
– Ноги моей в доме не будет!
– Уж если не будет, то двух!
Но в криках супружеской злобы
Немного осталось огня.
И дверью я хлопаю, чтобы
Опять ты вернула  меня…
                                             1984, 2014
 
Мечта
Мечтаю жить легко, неторопливо,
Мечтаю жить солидно, не спеша,
Достойно, обстоятельно, счастливо,
Чтоб суеты не ведала душа.
А что на деле? Только ветра посвист
В ушах от постоянной беготни.
Моя судьба, как уходящий поезд:
Умри в рывке, а лучше догони,
Запрыгни на последнюю подножку,
И рухни на свободные места,
И выясни, передохнув немножко,
Что в спешке перепутал поезда…
            1984, 2014.
***
Жил, ел, работал, занемог,
Использовал лекарства все…
И вот короткий некролог
На предпоследней полосе.
В строках – почёт его трудам,
Родне – сочувствие в беде.
А между строк: «Все будем там,
Ещё никто не понял, где…»
                       Октябрь 1984 

Десять лет спустя
В глазах упрёк или досада,
И губы, сжавшиеся в нить.
Но я любил её когда-то
И мог бы до сих пор любить.
Всё было молодо и глупо:
Скамейка. Трепетный вопрос.
Ответ. Податливые губы.
И запах вымытых волос.
…И вот она с ухмылкой странной
Глядит из-под тяжёлых век,
Как будто тёмной, стыдной тайной
Мы с ней повязаны навек…
                     1984, 2014

                     30 лет
Конечно, числа, даты, юбилеи –
Символика, условность, этикет,
Тогда зачем я сердцем холодею
От мысли: мне сегодня тридцать лет!
Но жизнь идёт. В загулах и заботах
Мотыжу невеликий садик свой.
А кто-то, строгий, щёлкает на счётах,
Насмешливо качая головой.
День миновал – веселый или тяжкий –
Забудется, водою утечёт.
Но белые и чёрные костяшки
Всему ведут неумолимый счёт.
Сегодня в сердце – хмурая усталость,
Назавтра – молодеческая прыть…
Что там, на счётах?
                                  Сколько мне осталось?
Узнать бы, разрыдаться и забыть.
    12 ноября 1984 , 2014

Стихи о стихах
Ну, поместит стихи журнал,
Ну, пролистнёт стихи читатель,
А ты мыл слово, как старатель,
Ты потрясти весь мир желал.
Иль удивить. Хотя б слегка,
Но все удивлены настолько,
Что от стихов не стало толку -
Людьми не властвует  строка.
Все это понимают,
                                   но
Прут в мир стихи, друг другу вторя.
Так в кризис жгут в печах зерно,
Так молоко сливают в море…
                                                         1984
Высоцкий
Я был к нему не то, что равнодушен,
А мягко выражаясь, не влюблён.
Вино, табак, литературный ужин.
Кричит поэт. Орет магнитофон.
Заветное свое стихотворенье
Пииту декламирует пиит.
Не слыша, как в предвечном озверенье 
Похмельный Гамлет песенки  хрипит.
                                           1984, 2014

Песня о гипсовом трубаче

Небосвод погас, вспыхнул и погас.
Снова на душе светлее.
Буду ждать тебя я в последний раз
В кипарисовой аллее.
ПРИПЕВ:
                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Я задержу в своих ладонях твою руку.
                           Ты слышишь, гипсовый трубач,
                           Старенький гипсовый трубач
                           Тихо играет нашу первую разлуку.

Шепчет нам «прощай» тёмная река.
Отражая звездный трепет.
Что любовь порой может быть горька,
В юности никто не верит.
 
                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Я задержу в своих ладонях твою руку.
                           Ты слышишь, гипсовый трубач,
                           Старенький гипсовый трубач
                           Тихо играет нашу первую разлуку.

Расстаёмся… В том
                                  нашей нет вины.
Потому ещё больнее.
И в последний раз солнышко луны
Светит нам в конце аллеи.

                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Только прошу тебя, не плачь!
                           Я задержу в своих ладонях твою руку.
                           Ты слышишь, гипсовый трубач,
                           Старенький гипсовый трубач
                           Тихо играет нашу первую разлуку.
                                     1985

              Попутчик              
     Качнулось вправо задание вокзала.
     И он сказал, взглянув на небосвод,
     Где в красных тучах солнце исчезало:
    «Как этот день, так наша жизнь пройдёт!»
    И водки мне налил.
                                       С  толпой народа
    Уплыл перрон, похожий на причал.
   «Закат – лишь только повод для восхода…» –
   Подумал я, но выпив, промолчал.
                                    Июль 1985, 2014