Поэзия

Юношеские стихи (1968-1973)

Стихи, не вошедшие в сборники или не опубликованные 
                   
                         
Женщина

Чего же ты хочешь, женщина?
Чего же ты хочешь, женщина?
В моем интеллекте трещина,
Трещина поперёк!
Из этой пылающей трещины
В глаза восхищённой женщины
Капает, капает, капает 
Самый бесценный сок!
А щёки горят от радости,
Глаза потемнели от жадности,
А руки всё тянутся, тянутся
В погоне за самым большим,
За тем, что хранится бережно,
О чем вспоминают набожно
(И цвета, наверное, радужного!)
Так вот, чего руки хотят!
И тянутся, тянутся к трещине,
Всё ближе и ближе и ближе…
Чего же ты хочешь, женщина?
Не любви же!? 
 (1970, автору 16 лет)

Её душа – Сокольники весной

    Её душа – Сокольники весной…
Вот пара, убежавшая с урока.
Он ей читает вдохновенно Блока,
Будя покой асфальтово-лесной. 
     Её душа – Сокольники весной.
Деревья протянули к небу ветви
И просят листьев у весенних ветров.
Им хочется пошелестеть листвой.
    Её душа – Сокольники весной.
Но листьев нет. Налево и направо
Лишь пустота в раскидистых оправах.
И шелестят деревья пустотой.
    Её душа – Сокольники весной.
Я вижу лес от края и до края
И от одной лишь мысли замираю,
Что это всё оденется листвой.
   Её душа – Сокольники весной.
Я буду слеп: стеною шелестящей
Прозрачная когда-то, встанет чаща,
Укрыв покой асфальтово-лесной.
     Её душа – Сокольники весной.
                                                 1972

Оттепель
…Дома простудились в январской капели
И громко чихают хлопками дверей.
«Пора распускаться?» – оторопели
Деревья, морщины собрав на коре.
Дрожат от озноба и клонятся по ветру,
Глаза удивленных скворечен  раскрыв…
Останкино, словно огромный термометр,
Торчит из горячей подмышки Москвы!
                                                     1972, 2014
         
  Воспоминания о младенчестве

 Я родился на Маросейке.
Так сказать, коренной москвич.
Я из самого сердца Росеи,
Что поэты хотят постичь.
Я болел и охрип от ора,
Коммуналка забыла сон. 
Приходил участковый доктор
И качал головою он. 
Бабка травами внука отпаивала
И гулять выносила в сквер,
Где чернеет чугунный памятник,
В славу шипкинских гренадер… 
                                       1973, 2014
                     
В кино
Киносеанс. Спокойно в тёмном зале.
Вдруг кресла гром аплодисментов залил.
И зрители в порыве общем встали:
Через экран шёл сам товарищ Сталин.
Неторопливо, в знаменитом френче,
Сутулясь, он партеру шёл навстречу,
Как будто чудом до сегодня дожил,
А люди били яростно в ладоши…
От  радости калошами стучали:
– Ну, наконец-то! Мы по вас скучали!
Усы, усмешка, голова седая…
Я тоже хлопал, недоумевая.
                                          1973, 2014

На смерть Пикассо
Маленькая акробатка
С напряжённой циркачьей улыбкой,
В голубом истертом трико,
Стоявшая в позе шаткой
И с грациозностью зыбкой,
Балансировавшая 
                       тонкой рукой, –
С шара на землю
                               упала
И растеклась голубой лужей красок.
Умер Пабло…
                              Вчера умер Пабло Пикассо…
                                                           1973
                              
Элегия о стройотряде        

Среди студентов говорят:
«Тот не студент, который
Не ездил летом в стройотряд 
И не месил раствора.

Усталость мускулы свела
И голова лохмата.
О как сначала тяжела
Обычная лопата!» 

Когда работаешь за двух,
Почувствуешь на деле,
Что не всегда могучий дух
Живёт в могучем теле.

Но сила явится в руке –
Заговоришь с веками
На самом древнем языке
 «Тычками» и «ложками».

То куртку дождь протрёт до дыр.
То солнышко ошпарит.
И скажет местный бригадир:
– Ну и даёт, очкарик!

Проходит срок. Приходит час               
Прощания тяжёлый.
Мычаньем провожают нас
Коровы-новосёлы…
                               1973

 Осень на Карельском перешейке                     

Ветер хватает горящие листья
И с шипением гасит в лужах.
Он от плевел небо очистил.
Ветер кружит.
Хвойным запахом неистребимым
Обернувшись, как целлофаном,
Пожелтевшие щёки рябины
До багрянца зацеловал он.
                                          Сентябрь 73-го
Лосиноостровские дачи 
Обрывок дачной улочки
С верандами, балконами,
А где же крендель булочной?
Романы с моционами?
Пыль по дороге катится.
Коляска там проехала.
Мне это место кажется
Страничкою из Чехова.
А где же тут насельники?
Мечтатели и  пьяницы,
Витии да бездельники?
Вдруг кто-нибудь появится!
Да и куда деваться им?
Темно. Дома прозрачные.
На этаже двенадцатом
Мерцают страсти дачные…
                                     1973, 2014                                       
                                
           ***
                            Так не о себе, а о небе.
                            О нём, как о хлебе своём.
                                                 Игорь Селезнёв
В твоём окне – одно лишь только небо
Там, на твоём десятом этаже.
Ты ешь небесный хлеб. А я такого хлеба
Ещё не ел и не поем уже.

Жить у небес – тут дело не в привычке.
Ты смел и нервы у тебя крепки.
Ведь сверху  люди – чиркнутые спички.
Троллейбусы, как будто коробки.

А я на первом. И с балкона можно
Полить на клумбе чахлые цветы,
Футбол вчерашний обсудить с  прохожим.
Да и боюсь я этой высоты…
                  1973, 2014

    Звезда пленительного счастья
Кругом валялся мусор всякий
От амуниции солдат.
И подавляющий Исакий
В день подавленья был зачат.
Всё тот же всадник, сфинксы те же,
Трон, содрогнувшись, устоял.
Рассвирепевший самодержец
По батюшке злодеев звал.
Потом в каком-нибудь централе,
На супостатов осердясь,
Уже по матушке их звали.
Был князь, да нынче снова – в грязь.
Шли в глубину огромной, мглистой,
Не осчастливленной земли.
И, затмевая декабристов,
За ними следом жёны шли…
                                        1973, 2014      

Старые трамваи 
Не верьте московским трамваям!
Заняв поудобней места,
Мы как-то совсем забываем,
Что это не поезда.

Трамвай, умудрённый летами,
Несётся, гремя и  стуча,
И рельсы назад улетают,
Как ленты из губ циркача.

Иным повинуясь законам,
За пыльным окошком отстав,
Мелькнули полузнакомо
Знакомые с детства места.

Трамвай убегает за город,
Понятное скрылось вдали.
И хочется всякий пригорок
Принять за округлость земли.

Какие-то дивные веси.
Всё ново – деревья, трава…
На Беринговом проезде
Вдруг вспомнишь, что это – трамвай.
                                      1974, 2014

   Легенда

Жил в давние годы скупой –
И был он за жадность наказан:
Всё золотом делалось сразу,
Лишь он прикоснется рукой.
И фрукты, и хлеб, и вино
Съедала червонная плесень,
Лилась соловьиная песнь,
Отборным звенящим зерном. 
Он женской касался груди,
Но даже любовь стала пыткой:
Не счастье, а холодность слитка
В объятиях своих находил.
И так, не поняв ничего,
Угас он в тоске по живому.
Скиталась по мёртвому дому
Лишь тень золотая его.
Метафоры блеск золотой,
На солнце тускнеющий сразу…
Поэт, ты подчас, как скупой,
Что был за порок свой наказан.
                                            1974, 2014

 Из цикла «Живопись»
                    
Борис-Мусатов. Водоём

Две девушки у кромки водоёма.
Не лес, не небо отразились в нём.
Природа, пошатнувшись от надлома,
Упала в тот бездонный водоём.

Мир сущий под водою, словно Китеж.
Не отраженье, а шумливый град.
Но краше, чем другие, во сто крат
Художник шепчет: «Киньтесь в воду,
                                                          Киньтесь!»

Пройдите по церквам и площадям,
В садах обильных наберите вишен.
Там под водой набата звук не слышен.
Там пощадят, а здесь не пощадят.

Мир видеть в отражении воды,
И этим жить… Какое небреженье!
В беде – лишь отражение беды.
В искусстве – отраженье отраженья…
                          1974

***
Как леденящей твёрдости стекла
Коснуться лбом сереющего утра,
Увидеть всё, что вьюга намела,
Промёрзнуть на ветру в пальтишке утлом.
Устало щурить сонные глаза,
Приветствовать медлительность трамвая,
Ловить в себе чужие голоса,
Как драгоценность, ночь перебирая.
И вздрогнуть, заскользив ногой по льду,
И замереть, как вкопанный, на месте,
И стоя у прохожих на виду,
Увидеть сон, где снова с нею вместе…                        
                                                                1974, 2014