Новости

Интеллектуальный подвиг

Именно так Юрий Поляков называет встречу читателей с писателем в библиотеке в наши дни

Если бы удалось собрать своеобразное рязанское землячество из тех, кто имеет рязанское происхождение благодаря родителям-рязанцам, круг этот был бы необозримо широк. Московский писатель Юрий Поляков мог претендовать в этом кругу на свое место – его родители из Рязанской области перебрались в столицу.

Сам Юрий Поляков стал знаменитым в середине 80-х – начале 90-х годов, когда «Юность» напечатала сначала «ЧП районного масштаба», потом «Сто дней до приказа». Обе повести произвели эффект взорвавшейся бомбы, были экранизированы. Потом были «Апофигей», «Козленок в молоке», «Замыслил я побег», «Грибной царь»…

Поляков много пишет и активно печатается. А еще он вот уже 12 лет редактор «Литературной газеты». И телеведущий. И член Президентского совета по культуре. Совсем не отшельник, человек с активной жизненной позицией, четко артикулированной. Патриот. В чем-то консерватор.

Из его прозы в наш язык прочно вошли многие слова и словосочетания. Его пьесы активно ставят театры. Наверное, немало найдется людей, готовых с ним поспорить. На недавней встрече писателя с читателями в Рязанской областной библиотеке имени Горького таковых не обнаружилось. Но вопросов было много. Юрий Михайлович активно отвечал. Часть из его ответов мы публикуем сегодня.

О новой книге и 16-й полосе «Литгазеты»

– Недели полторы назад вышел мой роман «Гипсовый трубач» одной книгой. Я постарался в нем взглянуть на нашу жизнь, опираясь на богатые сатирические традиции нашей литературы. Сейчас принято, что сатира – это Петросян и Комеди-клаб. Но это не сатира. Сатира – это Гоголь, Салтыков-Щедрин, Булгаков, Зощенко, Эрдман. Удивительно, что в годы дореволюционные, когда была достаточно жесткая цензура, сатира в Российской империи процветала. Советская эпоха дала множество сатириков. После 1991 года, когда, казалось бы, восторжествовала свобода слова, сатира как-то захирела.

Я 13-й год редактор «Литгазеты», и с тех пор мы газету достаточно серьезно реформировали. Единственная рубрика, которую мне не удалось видоизменить, – это наша 16-я полоса. Она стала несмешной. Когда-то была группа талантливых, смешливых молодых людей, они поймали из воздуха, сформулировали, придумали канон тогдашнего комического. Вся страна почти 20 лет шутила, разыгрывала друг друга по-литгазетовски. В каждой стенной газете были свои «Рога и копыта», везде была рубрика «Нарочно не придумаешь». Все это работало, а потом в какой-то момент перестало работать.

Мы объявляли бесконечные конкурсы, мы меняли заведующих отделом. Без толку. Я думал, что где-то на бескрайних просторах Отечества сидит современный Козьма Прутков или Зощенко. Надо просто найти, дать ему трибуну. Целая бригада месяц охотилась за юмором в Интернете. Ничего не нашли. Что-то случилось, особенно с интеллектуальным юмором, который требовал достаточно сложной аберрации, сопоставления, игры стилями, смыслами… Я думаю, это временный кризис.

В романе «Гипсовый трубач» я попробовал предложить свою версию современной сатиры. Получилось это или нет, судить не мне.

О современной журналистике

После армейской службы начал работать в школьном отделе Бауманского райкома комсомола. Через год перешел в газету «Московский литератор», где проработал до 1986 года, из корреспондента став главным редактором. Широкую популярность писателю принесли повести «Сто дней до приказа» и «ЧП районного масштаба» – написанные в самом начале 1980-х годов, они были опубликованы лишь с началом «перестройки». Свои философские наблюдения над жизнью современного общества Поляков отразил в книгах «Демгородок», «Апофигей», «Козленок в молоке». Одна из самых увлекательных вещей писателя – авантюрная любовно-детективная повесть «Небо падших». Более чем 130-тысячным тиражом вышел роман «Грибной царь». C 19 апреля 2001 года – главный редактор «Литературной газеты» – 31-й в истории газеты.

Взаимоотношения читателя и газеты, общества и СМИ очень сильно изменились. Когда я стал в 2001 году редактором, думал, что достаточно вернуть самую популярную рубрику «Литгазеты» – «Если бы директором был я». В «Литгазете» времен Чаковского на эту рубрику работало примерно 20 человек. Шло огромное количество писем с самыми разными предложениями: от конструкции кастрюли-скороварки до новой версии социализма. Это все разбирали, комментировали. Этот поток не иссякал.

Я думал, что и нас завалят с ног до головы письмами. Когда мы объявили, что рубрика возвращается, к нам пришло десятка полтора писем, написанных или скучающими пенсионерами, или шизофрениками. Это был шок. Ничего, даже отдаленно напоминающего ту страсть к совершенствованию, к изменению страны, не было. Я стал думать: что за этим стоит? У меня есть своя версия: наши ожидания середины – конца 80-х годов были так жестоко обмануты, эта жажда преобразования, эта энергия была настолько искажена, что возникло ощущение обмана и даже страха, что любая жажда улучшения оборачивается своей противоположностью. Этот комплекс не так скоро рассосется.

Та же ситуация и с журналистикой. На недавнем съезде журналистов Всеволод Богданов назвал главной проблемой современной журналистики недоверие читателя, зрителя к слову. Практически читатель перестал верить в то, что ему рассказывает журналист. Смотреть на мир глазами журналиста, принимать его версию событий он сегодня не хочет.

Почему это произошло, понятно. Либеральная пресса боролась с партократией, за нашу и вашу свободу, за новые экономические формы, но после 1990-го года как-то очень быстро оказалась на содержании у олигархов. Надо сказать, что журналистика, особенно столичная, либеральная, пережила катастрофичные 90-е годы достаточно легко. При этом сама журналистика жить по тем канонам, которые диктует, не хотела. Они думали, что им для личного пользования немножко социализма останется. Не оставили.

Это проблема всей нашей гуманитарной элиты, которая не совсем представляла себе, что за общество придет на смену советскому. Не было продуманного проекта. Медийная и гуманитарная интеллигенция агитировала за то, в чем она не разбиралась.

О «Ста днях до приказа»

Я помню, как в 1998 году оказался на пресс-конференции с маршалом Язовым. Мы с ним разговорились, а он – знаток фронтовой поэзии. И мы с ним друг друга нашли – читали стихи, перехватывали строчки… Ему стало интересно, кто я такой. И тут ему сказали, что я автор «Ста дней до приказа». Он побагровел, повернулся ко мне и сказал: вот из-за таких, как вы, развалился Советский Союз. Я ему говорю: это из-за таких, как вы, развалился Советский Союз. Я писатель. В чем заключается моя задача? Честно описать то, что вижу. Я пошел в армию, которой вы тогда руководили, там увидел неуставные отношения и написал о них. Я описал армию, которой вы командовали. Все возмутились и семь лет не печатали. А вот если бы я был министром обороны, как вы в августе 1991 года, я не дал бы совершиться путчу, ввел бы военное положение. Он опешил: но пролилась бы кровь. А в 1993-м она не пролилась? А по границам страны не погибли люди? А в Чечне не погибли русские и чеченцы? Он помрачнел и говорит: вы многого не понимаете. Я понял, что задел его самую больную струну. Он мог дать возможность сохраниться Советскому Союзу, который, конечно, потом, вполне возможно, распался бы. Но не столь катастрофично, не столь бездарно, как в 1991 году, не столь вредно именно для России. Приведу такой пример. В Калининградскую область мы ездим, как за границу. Я служил в армии под Западным Берлином. Через нашу часть шло транзитное Гамбургское шоссе, по которому совершенно спокойно можно было доехать из Западного Берлина в Западную Германию. Это себе выторговала Германия, проигравшая войну. А мы не смогли выторговать себе транзитное шоссе в Калининградскую область, все было сделано абсолютно не в наших интересах. Если бы тогда путч был остановлен, даже условия развода были бы продиктованы нами в наших интересах.

Если «Сто дней до приказа» – подкоп под советскую армию, то «Поединок» Куприна – это подкоп под Российскую империю. Мне кажется, что литературу нельзя с этой точки зрения рассматривать, хотя в политических целях книги используются очень активно. Я не думаю, что тот же Солженицын мог себе представить, как мощно будет использован «Архипелаг Гулаг» в этой геополитической палитре.

Поляков – член Союза писателей и Союза журналистов. Член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству, заместитель председателя Общественного совета при Министерстве обороны РФ, член Общественного комитета содействия развитию библиотек России. В 2005—2009 гг. входил в Президентский совет по развитию институтов гражданского общества и правам человека

О продолжении темы

Я недавно разбирал бумаги и нашел свои письма из армии, которые я писал жене Наталье. Их около ста. Когда я их стал читать, мне показалось, что это очень интересно не только для моей семьи. Это интересно для читателя. Это взгляд на вещи думающего и ищущего справедливость молодого советского человека, еще не «отравленного» многими вещами, хотя во многом наивного. И я решил издать эти письма под названием «Письма из казармы». Но когда я стал их составлять, понял, что к ним нужен комментарий. Они писались 37 лет назад. За эти годы мы столько всего узнали и поняли, что комментарий может стать интереснее, чем сами письма. Там есть возвращение к «Ста дням до приказа», более того, в приложении к этой книге хочу опубликовать первую редакцию повести, которая еще не проходила цензуры. Те, кто интересуется этой эпохой и кто вместе со мной пережил эти десятилетия, смогут ее прочесть. Книга выйдет к весне следующего года. Как раз к новому призыву.

О едином учебнике по истории

Первой подняла вопрос об учебниках по истории «Литературная газета». У нас в 2002 году была большая статья об этом. Не может так быть, что в одной стране люди, которые говорят на одном языке, имеют одну, пусть противоречивую, историю, читают в одном учебнике, что Октябрьская революция – катастрофическое завершение определенных исторических процессов, в другом – что это заговор, который свернул Россию с ее магистрального пути. В одних учебниках пишется, что мы переломили хребет Гитлеру во Второй мировой войне, а в другом, что мы пошли на сговор с ним и подтолкнули тем самым его к войне. Мы – уже взрослые люди, много читали, нас этим не собьешь. А молодое поколение, которое не знает разночтений, начинает читать про Александра Невского, что он, якобы, «подголосок Золотой Орды». И у школьника в голове начинается полная шизофрения. Любовь к Отечеству воспитывается не на уроках математики и биологии, при всем уважении к этим предметам. Она воспитывается на уроках истории, литературы и родного языка. Поэтому с этим надо было что-то делать не сейчас, а еще в конце 90-х. Речь идет не о том, что будет один учебник типа «Краткого курса истории ВКП(б)» – вот только такая история и никакой другой. Нужно выработать консолидированную версию отечественной истории для средней школы, для детей, которые не знают нюансов, тонкостей, которые, кроме этого учебника, может быть, по истории ничего читать и не будут. Конечно, это будет не одна книжка. Об этом и Путин говорил. Но то, что она необходима, это бесспорно. То, что она что-то огрубит и что-то смягчит, это однозначно.

Мне один знакомый показал учебник по истории для американской школы. Это абсолютно романтизированная история с отдельными недостатками, которые были тут же страной преодолены. «Звездные войны» по сравнению с этим учебником – это жесткое критически-реалистическое произведение.

Если наш ребенок будет учиться по учебнику, где о русской истории говорится хорошего больше, чем плохого, ничего страшного в этом нет. У нас на самом деле в истории очень много хорошего. Об этом надо рассказывать.

ФАКТ ПО ТЕМЕ

4 сентября писатель Юрий Поляков стал лауреатом Премии имени Салтыкова-Щедрина за 2013 год. Награду писателю вручили в Кировской области, в Доме-музее Салтыкова-Щедрина. Ее учредило в прошлом году правительство Кировской области «за литературное произведение в жанре сатиры».

О фильме «Ворошиловский стрелок»

Фильм снят по повести Виктора Пронина «Женщина по средам». Повесть почти документальная. Было три автора сценария: режиссер Станислав Говорухин, Александр Бородянский прописывал структуру сценария, я писал диалоги. Как раз в то время на экраны вышло много американских фильмов с примерно одинаковым сюжетом: тихий американец, когда-то служивший в Корее или Вьетнаме, живет своей спокойной жизнью. И вдруг какая-то темная сила задевает его семью. И он достает кольт и идет восстанавливать справедливость. Я помню рецензии на эти фильмы. Смысл был такой: вот поэтому Америка – великая страна. Там каждый человек может за себя заступиться. Там не ждут помощи от государства, это все «совковые» дела. Там сами берут и восстанавливают справедливость. И когда мы будем такими, тогда у нас все будет в магазинах, будет чистота на улицах и все остальное.

И я подозреваю, что Говорухин взялся за эту повесть потому, что тогда российских фильмов такого типа не было. В советском кино строго-настрого запрещалось простому человеку самому восстанавливать справедливость. Для этого был участковый Анискин, следователь Шарапов и т.д.

И вот выходит этот фильм. Мы встречаемся, и Говорухин мне говорит: они что, ненормальные? Ты почитай, что они про нас пишут. «Говорухин зовет Русь к топору. Самое страшное, что сейчас сможет сделать россиянин, это сам начать восстанавливать справедливость. Мы только сделали первый шаг по направлению к цивилизованному обществу, а Говорухин пытается нарушить эту хрупкую правовую оболочку»…

Но народ фильм принял, потому что Говорухин и, конечно, Ульянов дали ощущение: справедливость возможна, выход возможен. Это был сигнал власти: если вы не спохватитесь, этим все закончится.

Об экранизациях

У меня экранизировано почти все, даже некоторые вещи – повторно. Но настоящая экранизация, наверное, у меня одна. Это фильм «Апофигей», который вышел недавно. В главных ролях – Маша Миронова и Даниил Страхов. Фильм поставил Станислав Митин, в прошлом театральный режиссер. Когда появилась возможность сделать четырехсерийный фильм по «Апофигею», мы с ним сели договариваться. Мы с ним периодически, когда очередной чудовищный фильм про советскую власть показывали, перезванивались и говорили: где они это видели? Мы же с тобой жили в это время! Он говорил: как я хочу поставить «Апофигей», я бы сделал настоящую советскую действительность. Мы на эту тему фантазировали, мечтали. Мы решили снимать нормальное кино безо всякой мифологии, чернухи, так и сделали. Я принимал участие в написании сценария. Фильм показали. Были очень хорошие зрительские отзывы. Мы сейчас его везем на Ялтинский фестиваль. Я могу сказать, что это – одна экранизация, которой я доволен.

О формуле Булгакова: «Можешь не писать – не пиши»

Эта формула чисто теоретически хороша. Она в полной мере сработала в первой половине 1990-х годов, когда писателей «впали» в полное ничтожество. Тогда за литературный труд практически ничего не платили, кормиться литературным трудом было нельзя. Что греха таить, в советском литературном сообществе принадлежность к Союзу писателей давала целый ряд льгот. Серьезно издающиеся писатели могли вести вполне буржуазный образ жизни. Много было людей, которые пришли в литературу зарабатывать. В середине 90-х они все из нее выпали. Остались те, кто не мог не писать. Но если человек не может не писать, это не значит, что он хорошо пишет. А дальше вступают в отбор читатели. Сам писатель себе не судья. Считаю, что классик – это человек, книги которого перечитывают. Ты можешь быть классиком своего поколения, своего столетия. А перечитывать никто не заставит.

О своем читателе

Я был уверен, что мой читатель – это мой ровесник. Он начал меня читать в юности, вместе со мной взрослеет, идет по жизни. Когда я перешел в новое издательство, они провели исследование моего читателя. Я выяснил для себя вещь достаточно приятную: действительно, подавляющее большинство читателей – это люди моего возраста и старше. Но где-то процентов 15-20 – люди в возрасте от 20 до 30 лет. Какие-то мои темы и интересы затронули людей с другим социальным и историческим опытом. А дальше все зависит от того, будут ли перечитывать. Предсказать ничего нельзя. Это тайна – почему Пильняка не перечитывают, а Булгакова перечитывают.

***

Многое из разговора писателя с читателями в этот текст не вошло. Потом были автограф-сессия и прогулка столичных гостей по Рязанскому кремлю. А осенью в одном из рязанских театров, возможно, состоится премьера новой пьесы Юрия Полякова. Он – один из немногих наших писателей, с которым мы не расставались в бурном течении всех этих десятилетий перемен. Его книги давали нам возможность разобраться в самих себе. Куда же без них?

Ирина Сизова

"Рязанские ведомости"

Фото с сайта litblog.ru