Новости

Мои пьесы — ​это честный разговор о сегодняшней России


- Театральные фестивали интересны не только составом участников, который, естественно, меняется от раза к разу, но внутренней динамикой, придающей им необщее выражение лица. Куда, по-вашему, направлен главный вектор «Смотрин»?

- Главный вектор «Смотрин», нравится это кому-то или не нравится, направлен на меня, так как это фестиваль авторский, в центре его творчество одного автора. Это, конечно, налагает ответственность, ведь если мои новые пьесы, написанные в промежутке между фестивалями, окажутся слабее прежних, наш взыскательный зритель это сразу заметит. Критики-то вряд ли. Их эстетическое чувство давно носит платно-тусовочный характер. Есть, разумеется, исключения, Татьяна Москвина, к примеру, но это, увы, единицы. Замечу также, что «Смотрины» - единственный в России авторский фестиваль здравствующего драматурга, и я намерен этим фактом как можно дольше радовать своих поклонников и огорчать недоброжелателей.

 - Театрам из регионов всегда очень сложно выбраться в столицу. «Смотрины» для них не только возможность «проверить» свои спектакли на московской публике, но и показать ей театр, не похожий на тот, к какому она привыкла?

- Начать, думаю, надо со слов признательности, ведь средства на проведение «Смотрин» вот уже второй раз выделяет Министерство культуры. Конечно, их оказалось недостаточно, пришлось вложить и собственные скромные сбережения. Но все равно в этом году в отличие от 2015-го мы не смогли из-за скромности бюджета пригласить театры из СНГ и дальнего зарубежья, хотя вели переговоры с Бакинским русским театром, играющим «Халам-бунду», и Белградским «Мадлениумом», поставившим «Чемоданчик». По той же причине мы смогли себе позволить из «отдаленных» театров только Иркутский театр имени Охлопкова, а ведь отличные спектакли по моим пьесам идут и в Хабаровском драмтеатре, и в Приморской «молодежке», и в новосибирском «Апельсине». Не по силам оказался нам и Мурманский драмтеатр. Жаль, очень жаль!

Конечно, для тех, кого удалось привезти в Москву, сыграть свои работы на сцене театрального центра «Вишневый сад» - большая удача, и я благодарен Александру Вилькину за гостеприимство, разумеется, компенсированное из бюджета фестиваля. А вот мнение столичных зрителей, посмотревших работы Рыбинского драмтеатра, Самарского художественного театра, Борисоглебского городского театра, Пензенского академического театра и других участников, оказалось единодушным: побольше бы таких высококлассных постановок в московских театрах. Кстати, полный зал собирался и на москвичей – на спектакли В. Шиловского, на антрепризного «Козленка в молоке», на «Женщин без границ» О. Царева.

- «Смотрины» не обходятся без премьеры: МХАТ им. Горького представил «36 часов из жизни одинокого мужчины». Вы существенно переделали свою пьесу «Грибной царь», которая не один год шла на этой сцене. Что подвигло Вас на новую редакцию вполне успешной пьесы?

- Да, «Смотрины-2015» тоже открывались в МХАТ им. Горького моей мелодрамой «Как боги…» в постановке блестящей Татьяны Васильевны Дорониной. А мой роман «Грибной царь» был прекрасно инсценирован почти десять лет назад режиссером Александром Дмитриевым и шел с успехом, но потом несколько лет не игрался из-за временного ухода из театра исполнителя главной роли Валентина Клементьева. Речь о восстановлении спектакля велась давно, но была осуществлена специально к фестивалю по инициативе Эдуарда Боякова. Текст я не менял, возможно, что-то откорректировал сам Дмитриев, как автор инсценировки. Сценическое воплощение пьесы, конечно, сильно отличается от прежнего. В какую сторону? Решит зритель. Кстати, название «36 часов из жизни одинокого мужчины» - мое, таким был подзаголовок в первом издании романа 2005 года. К слову, у фестивале сложились уже традиции: открытие в МХАТе, кульминация – в Театре Российской Армии. Закрытие в Московском театре Сатиры у Шрвиндта. В этом году мы остались верны традициям.

- В рамках фестиваля была организована читка Вашей новой пьесы «В ожидании сердца». Вы всегда стояли на том, что пьесу надо играть, а не читать. Что заставило отважиться на эксперимент, и довольны ли Вы его результатом? Что он дал Вам, как автору?

- Да, я считаю, что пьесы пишут для того, чтобы их играли на сцене. Читка вместо полноценного спектакля, да еще высокопарно именуемая премьерой, – это, на мой взгляд, ерунда. С таким же успехом одинокого велосипедиста с дробовиком за спиной можно назвать военным парадом. Я просто решил прочитать людям, интересующимся моей драматургией, новую, еще не остывшую пьесу. В рамках авторского фестиваля это вполне логично. Прежде мне приходилось читать пьесы только актерам, когда вещь уже принята к постановке. Занятие, доложу вам, не для слабонервных. Кстати, чтение на публике помогает понять слабые места пьесы, неточности, длинноты, потери темпо-ритма, неорганичность реприз. Особенно это важно для комедии. И я уже знаю, что надо сделать для улучшения текста. Но в целом реакция публики была очень живая. искренняя.

 - На этот раз театров из-за рубежа, к сожалению, не было. Между тем, Ваши пьесы достаточно активно ставят и на постсоветском пространстве и в Восточной Европе. Чем интересны наши, сугубо российские проблемы тем, кто живет в совсем иных реалиях?

- Да, не было. О причинах я сказал выше. Думаю, что и в СНГ, и в дальнем зарубежье, мои пьесы интересны, прежде всего, тем, что это честный разговор о сегодняшней России, о ее нынешних проблемах, о людях, угодивших из «огня» социализма в «полымя» нелепого капитализма. Мои пьесы интересны своей верностью традиции, ведь только в ней возможна художественная новизна. К тому же, я реалист, а реализм всегда уникален, ибо национален. Модернизм в литературе и на театре - это что-то вроде «Биг-мака», который одинаков и в Москве и Нью-Йорке. У нас только мяса могут не доложить.

-  Не за горами еще один фестиваль, к которому Вы имеете непосредственное отношение – «Автора – на сцену!». Много ли тех, кто готов принять от Вас эстафету бескомпромиссного разговора о болях и радостях обычного человека, такого с кем может отождествить себя большинство сидящих в зрительном зале?

- Этот конкурс мы, Национальная Ассоциация Драматургов, и «Театральный агент», возглавляемый В. Сладковской, учредили в прошлом году. Название «Автора – на сцену!» - это и наш девиз. Мы работаем на продвижение традиционной отечественной драматургии, рассчитанной на широкого зрителя и репертуарный театр. Как-то так случилось, что в последние десятилетия поддерживались и поощрялись (государством в том числе) в основном авторы «новой драмы», которым зрителей в зале чаще заменяют многочисленные «Золотые маски» на стене. «Нормальная» пьеса была объявлена несуществующей, погибшей вместе с советской культурой. На самом деле, это стратегическая уловка, дорого стоившая русскому театру. Устранить этот перекос – главная задача, стоящая перед теми, кто помнит, что театр – это кафедра, а не полигон болезненных фантазий автора и режиссера.

Главная особенность нашего конкурса в том, что «золотая десятка» победителей получает не только красивые дипломы и напутствия мастеров, но и сертификаты на полмиллиона рублей - каждый. Эти средства автор передает театру, который берется за постановку его детища. В прошлом сезоне поступили в жюри 250 пьес. В этом – больше трехсот. В начале октября мы обнародовали «долгий список». «Золотая десятка» станет известна 17 декабря. Оглашение и награждение победителей, а также своеобычное театральное представление состоится на сцене театра им. В. Маяковского.

Павел Карташев, художественный руководитель Самарского художественного театра:

— Работать с драматургией Юрия Полякова очень интересно. Он пишет прежде всего для сцены. Не будем забывать: большинство современных пьес создается исключительно для читок, экспериментальных лабораторий, закрытых показов на чердаках и в подвалах. Авторов, работающих для репертуарного театра, можно по пальцам пересчитать. И Поляков в этой когорте явный лидер: его произведения собирают большие залы, спектакли долго держатся на афише. Новодрамовцы к «среднестатистическому» зрителю по большому счету равнодушны. Он им порой и вовсе не нужен — ​достаточно узкого круга посвященных и приближенных. А Юрий Михайлович публику любит и понимает, как мало кто из коллег по цеху.

Его тексты многоуровневы. Каждый вроде бы является средоточием простых и понятных ситуаций, и только к финалу начинаешь понимать, что тебя обвели вокруг пальца. В «Чемоданчике», который я поставил у нас в театре, «вишенкой на торте» является монолог президента. Обычно постановщики его вырезают, не понимая, как такое вообще можно произносить со сцены. А я не знал, как без него ставить спектакль, поскольку монолог не самоцель, не аттракцион, а средство эмоционального восприятия. Это сюр, в нем есть нерв сегодняшнего дня. В случае с драматургией Полякова с авторским текстом нужно обращаться бережно и чутко, необходимо слышать его внутренним слухом.

Сейчас популярна война с «совком». Поляков дает честный анализ произошедшего в стране. Мы продолжаем жить в шлейфе тех событий, и, для того чтобы понять сегодняшний день, необходима точная драматургическая оптика. Она позволит взглянуть на настоящее через призму прошлого, которое за давностью лет начинает мало-помалу затуманиваться, даже искажаться. Сатира и дает нам такую оптику. Каждая пьеса Юрия Полякова — ​погружение в пучину русской смеховой культуры. А наша смеховая культура — ​то, что неподвластно англосаксам.

Автор: Виктория Пешкова

12.11.2019

Интервью с сокращениями вышло в Газете "Культура"