Новости

О пользе самоизоляции

     В издательстве «Книжный мир» выходит дополненная версия публицистической работы Юрия Полякова «Желание быть русским», получившей теперь подзаголовок «Заметки об этноэтике». В новой версии десять новых глав (раньше их было – пятнадцать), одна из новых глав называется…      

    

                                                            24. О ПОЛЬЗЕ САМОИЗОЛЯЦИИ

    В июле 2018 года я закончил заметки «Желание быть русским» фразой «Имеющий разум – поймет», и отправил последний кусок в «Литературную газету», где эссе с продолжениями выходило, начиная с апреля. Сознаюсь, первоначально я хотел завершить текст эффектно-оптимистичной цитатой из уже известного читателям стихотворения «К ненашим»:

                   Умолкнет ваша злость пустая,

                   Замрет неверный ваш язык:

                   Крепка, надежна Русь Святая,

                   И русский Бог еще велик!

   Но как-то застеснялся… Терпеть не могу, когда в голливудских фильмах влюбленный клерк зовет уклончивую деву замуж прилюдно, во время годового собрания акционеров, запрыгнув на сцену и схватив микрофон, а она, рдея, говорит ему «да» под аплодисменты умиленной толпы свидетелей. Пафос часто убивает смысл. Увы, простодушная риторика наших патриотов иной раз приводит в отчаянье. Как тут не вспомнить мой, извините, собственный афоризм: «В России две напасти: либерализм, доходящий до подлости, и патриотизм, доходящий до глупости».

   Эссе «Желание быть русским» уже одним своим названием возмутило спокойствие, а содержание вызвало бурные отклики единомышленников, врагов и колеблющихся. Это вовсе не значит, что я первопроходец. Статей и книг на эту тему выходило немало, назову хотя бы объемистый сборник Александра Севастьянова «Время быть русским», монографию Александра Вдовина «Русские в ХХ веке», двухтомник Кирилла Резникова «Мифы и факты русской истории». Огромную исследовательскую и популяризаторскую работу на этом поприще провел Олег Платонов, вознагражденный за свой подвижнический труд уголовным делом.

     Неадекватная порой реакция на «Желание быть русским», возможно, связана с тем, что никто не ожидал такого прямого разговора именно от меня. Странно, ведь в моей публицистике 1990-х интересующая нас проблематика уже отчетливо прослеживается, а в «Литературной газете» в период моего редакторства существовала тематическая полоса «Русский вопрос», вызывавшая изжогу у чиновников, относящихся к категории «людей без свойств». Я смолоду запомнил странную характеристику: «он настоящий русский интеллигент», означавшую, что этот положительно оцениваемый гражданин с высшим образованием лучше умрет, нежели произнесет вслух слово «русский». Оживленный обмен мнениями по поводу «Желания быть русским» состоялся в Сети. Большинство поддержало мои соображения, но не обошлось без возмущений и обвинений меня в «нетолерантности», мягко говоря.

- Ты понимаешь, что поставил на себе крест? – сочувственно спросил меня товарищ по профессии.

- А без креста, думаешь, легче? – возразил я.

     Новому руководству «Литературной газеты», резко поменявшей после моего ухода курс, сделали строгое внушение, и запланированная дискуссия по национальной политике на страницах ЛГ была свернута, едва начавшись. Но эссе все равно обсуждали. Знатоки указали мне на ошибки и неточности в тексте, которые я постарался исправить, готовя «Желание быть русским» к выпуску отдельной книгой. Встречи с читателями тоже показали: интерес к этнической проблематике очень велик, и больше всего граждан (это важно!) волнуют не национальные обиды, а та опасность для будущего России, что исходит от упорного нежелания властей предержащих заняться судьбой государствообразующего народа.

     Буквально с одной встречи на другую следом за мной ходил дотошный читатель, который каждый раз требовал объяснить, о чем думали издатель и автор, помещая на обложке репродукцию знаменитой картины Виктора Васнецова «Витязь на распутье». «Разве вам не ведомо, что написано на придорожном камне? - вопрошал он. – Или вы тоже так считаете?» Грешен, я тогда просто отмахнулся от «чайника», мол, все равно уменьшенные старославянские письмена прочитать на обложке нельзя. Зря отмахнулся. Надпись на валуне под лупой разобрать все-таки можно: «Как пряму ехати – живу не бывати – нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному…» Что и говорить, невеселое предсказание тем, кто решился встать на русский путь. Прозорливый «чайник» оказался отчасти прав.

    Как я и предположил в первой главе этого эссе, вскоре меня в порядке ротации вывели из президентского Совета по культуре… Впрочем, с молодых лет я хожу в почетных общественных нагрузках, точно свадебный конь в бубенцах, и отношусь к этому философски. Но тенденция очевидна. Как по команде, меня перестали звать на телеканалы, куда еще недавно тащили наперебой. Впрочем, почему «как по команде»? Все, кто так или иначе связан с ТВ, отлично знают, что списки «говорящих голов» и «телевизионных экспертов» согласовываются с администрацией президента, а там после «смены караула» отношение к «русской теме» явно изменилось.

Приведу лишь один пример, но характерный. Вячеслав Володин, курируя в АП внутреннюю политику, в том числе гуманитарное направление, сам предложил мне под эгидой ЛГ учредить патриотический литературный конкурс в противовес либеральной «Большой книге», порекомендовав даже сумму премиального фонда – 7 миллионов рублей. Благодаря этой поддержке и авторитету ЛГ, новая премия имени Антона Дельвига, названная нами «За верность Слову и Отечеству», вскоре завоевала авторитет и известность. Конечно, тут важную роль сыграли серьезная денежная составляющая и многолюдная, красочная церемония награждения в атриуме музея Пушкина на Пречистенке. Но главное заключалось, думаю, в другом – в выборе имен и книг. Лауреатами и дипломантами становились талантливые поэты, прозаики, критики, принадлежащие к разным поколениям и пишущие не только на русском, но и на языках народов России. Объединяла всех лауреатов та направленность, та сверхзадача творчества, которая и была сформулирована в девизе «За верность Слову и Отечеству». Впервые за долгие годы авторы-патриоты почувствовали со стороны государства не презрение, а призрение. И что же? Ничего. С приходом в администрацию президента новых начальников финансирование «Золотого Дельвига» без всяких объяснений прекратилось. Видимо, искренние писатели-патриоты стране больше не нужны. Наступили времена «бюджетного патриотизма».

     Кто хоть немного знаком с судьбой отечественных деятелей культуры, чересчур увлеченных русской идеей (не важно, при царе, при советской власти или сегодня), тот не удивится подобному повороту в судьбе моих начинаний. Обычное дело. По закону маятника снова в Кремле возобладали силы, склонные к космополитизму и недолюбливающие «русистов». Будем ждать движения в обратную сторону. Булгаков, например, дождался и после постановления ЦК ВКП (б) и Совнаркома «О преподавании гражданской истории в школах СССР» (1934), покончившего с лютой русофобией «школы Покровского», писатель даже принял участие в конкурсе на лучший школьный учебник истории. Думаю, мастер прельстился не только огромной премией. Обещанной победителю (20 000 рублей), но и возможностью донести до нового, уже советского поколения правду о прошлом тысячелетней Державы. Как жаль, что рукопись булгаковского учебника до сих пор не обнаружена в архивах!

    Должен признаться, гибельный коронавирус для моего эссе «Желание быть русским» оказался благотворным. Так бывает. Сошлюсь на чуму в творческой биографии Пушкина, заточенного в Болдине, и бегство Есенина в Баку, к Чагину. Если бы не розыск, в который объявило великого поэта ОГПУ из-за очередного доноса и обвинения в антисемитизме, вряд ли мы с вами узнали бы про Шаганэ и розы Хорасана. Когда я, повинуясь призыву властей, самоизолировался в Переделкине, то решил: теперь самое время для литературной «мелочевки». В обычной жизни руки до нее доходят не часто, а писательский труд состоит не только из ваяния шедевров, мнимых или настоящих. У любого сочинителя много других дел и повинностей: составление сборников, обещанных издателям, доведение до конца начатых и брошенных текстов, ответы на письма, визирование интервью, иной раз перевранных журналистами до неприличия, а также редактирование старых работ для переиздания. Многие авторы пренебрегают последним занятием, но я, как правило, перечитываю то, что написано некоторое время назад, и, как правило, нахожу неточности, даже ошибки, не говоря уже о возможности почистить стиль.

       В списке намеченных карантинных работ значилось и составление тома публицистики для моего собрания сочинений, выходящего в АСТ. Дойдя в конце до эссе «Желание быть русским», я сначала заколебался, мол, прошло всего два года, может, и не стоит вмешиваться в этот довольно свежий текст. Но потом вспомнились теледебаты вокруг поправок в Конституцию, страстные споры о том, надо ли упоминать русский народ в Основном законе, раззадорившие меня на сатирические стихи:

                       ВЕЧЕР С СОЛОВЬЕВЫМ

                    Мать в эфире перемать…

                    Надо ж так схлестнуться им!

                    Спорят, стоит ли вставлять

                    Русских в конституцию.

                    Мол, народец, есть такой,

                    Тихий – пианиссимо.

                    Если ж помянуть строкой,

                    Слишком возгордимся мы.

                    Нас, хлебавших лаптем щи,

                    Обуяет мания…

                    Русским лучше воз тащить

                    Без упоминания.

      И в свете недавних важных общественно-политических событий я решил хотя бы пробежать глазами эссе… Закончилось все, как обычно: получилась новая редакция, значительно исправленная и существенно дополненная, текст увеличился на треть. Внимательный читатель, наверное, заметит и кое-какую «точечную» правку. Так, последняя в прежней версии глава теперь заканчивается немного по-другому - словами: «Имеющий уши услышит, имеющий разум поймет». Это я - о нашей власти, у нее бывают явные проблемы со слухом, что, в сущности, обессмысливает свободу слова, ради которой развалили СССР.