Новости

«Сначала были два слова...»

Писатель Юрий Поляков рассказал в Кирове, как он написал эпопею о «Гипсовом трубаче», за которую получил премию им. М.Е.Салтыкова-Щедрина

Когда-то писатель-сатирик Михаил Салтыков-Щедрин (в ту пору - старший чиновник особых поручений при вятском губернаторе) передумал играть на Вятке свою свадьбу из-за стесненных условий. Дом, в котором жил будущий классик, показался ему слишком маленьким для торжества.Об этом интересном факте кировским журналистам и деятелям культуры напомнил (стоя в том самом «маленьком» доме - старинном здании на улице Ленина, 93) губернатор Никита Белых. И предположил: «Если бы Михаил Евграфович знал, сколько людей будет собираться здесь много лет спустя, а темболее - по какому поводу, то изменил бы свое мнение или... снял бы домик побольше».


Народу в доме-музее на улице Ленина действительно собралось много. Съемочные группы всех кировских телеканалов. Фотографы всех газет. Культурный бомонд. Первые лица области и города. В торжественной обстановке чествовали нового (уже второго) лауреата Всероссийской премии им. М.Е. Салтыкова-Щедрина, которым стал Юрий Поляков. Московский писатель, главред «Литературной газеты», автор книг (многие из них стали потом художественными фильмами) «100 дней до приказа», «ЧП районного масштаба», «Работа над ошибками», «Козлёнок в молоке», «Парижская любовь Кости Гуманкова»... Интересно, что, кроме всего прочего, Юрий Михайлович был и соавтором сценария одного из самых жестких (по отношению к тому, что происходит в стране) фильмов 1990-х - «Ворошиловский стрелок».

Премию Салтыкова-Щедрина за лучшее литературное произведение в жанре сатиры в Кирове вручают с прошлого года. Автором идеи появления такой награды был кировский губернатор. Во время торжественной церемонии Никита Юрьевич сделал интересное признание: оказывается, читателем Полякова он является со школьных лет. Более того - свое выпускное сочинение он писал на свободную тему по повести Юрия Михайловича «Сто дней до приказа» (чем, кстати, несколько шокировал свою маму, считавшую, что сын выбрал самый сложный из имевшихся вариантов).

«Представляю, что ощущает человек, которому только что другой взрослый человек сообщил, что читал его книги еще в школе!» - заметил, передавая слово лауреату, зам.председателя правительства Кировской области Александр Галицких. 

«Не просто человек, а - губернатор. И не просто читал, а писал по книге сочинение», - согласился с Александром Александровичем Юрий Поляков.

Юрий Михайлович скромно признался, что не считает себя сатириком. Скорее - «прозаиком с юмористическим уклоном». Сообщил, что сатира сейчас переживает далеко не  лучшие времена. И лауреат, будучи главредом газеты, одной из «фишек» которой всегда была юмористическая полоса «Клуб 12 стульев», - прекрасно это знает.

«Когда-то эта рубрика просто гремела. А сейчас мы не знаем, что с ней делать, - говорит Поляков. - Не получается вернуть то, что было. И иногда кажется, что вернуть уже невозможно. Причина здесь, наверное, не в людях. Конечно, это - проще всего: несколько раз редакторов полосы меняли. Не помогло...»


Юрий Поляков о «Гипсовом трубаче»


После вручения премии Юрий Поляков успел провести в Кирове сразу две творческие встречи. Первую - в ВятГГУ. Вторую - в библиотеке им. А.И. Герцена. Среди тех, кто слушал ответы писателя - о книгах, коллегах-литераторах, «муках творчества» и самом себе, - был корреспондент «ВК»...

- Идеи книг появляются по-разному. Но три книги, посвященные «Гипсовому трубачу» (за которые я был удостоен премии имени М.Е. Салтыкова-Щедрина), начались с двух слов - «гипсовый трубач». Они появились у меня в голове и в итоге вылились в 1000-страничную эпопею. Сказать, что книга писалась очень легко, не могу. Потому что очень легко я никогда не пишу: меньше десяти раз я свои книги не редактировал никогда. Сейчас я передаю Гослит­архиву рукописи своих ранних вещей. И среди них - огромная стопка вариантов «100 дней до приказа» и не менее огромная стопка вариантов «ЧП районного масштаба»...


О том, как надо писать романы...


- Как-то разговорились с одним известным писателем, автором большого количества романов. Обсуждали, кто как работает. И он мне рассказывает: «Я делаю так... Всё обдумываю. Потом беру копирку (тогда еще были пишущие машинки), закладываю четыре страницы через три копирки. И начинаю печатать роман: «Глава первая. Входит Григорий... И так далее».

Я говорю: «Слушай, а зачем три копирки?» Он: «А как же? Копирка дорогая! Бумага - дорогая! Печатаешь, чувствуешь ответственность и пишешь без помарок».

Сейчас этот принцип работы «сразу начисто» перешел в так называемую интернет-литературу: «Как получилось, так и вышло». Но я так работать не умел ни раньше, ни сейчас.


О звонках из издательства


- Раньше было в чем-то легче. В 1982 году ты писал смелый роман и прекрасно понимал, что в ближайшие несколько лет в своей стране его вряд ли его кто-нибудь напечатает. Разве что за границу - в журнал «Посев» - отправить? Да и то, не факт, что им интересно будет... И вот роман  написан. И время от времени его можно  вынимать и улучшать - вылизывать предложение за предложением. Так, чтобы к 1988 году был готов практически шедевр. Сейчас же ситуация совсем другая. Ты только садишься за работу, как начинаются звонки: «Когда будет готово? Скоро ли?»

Но такими звонками донимают, конечно, лишь в том случае, если ваши книги продаются хорошо. А мои продаются хорошо.


О карандашах советских цензоров


- Меня в литературе всегда возмущает жизненная неправда. Даже если ты постмодернист, всё равно толчком для твоей фантазии должна быть жизненная реальность.

Недавно читал какую-то вещь Маканина. Там главный герой - женщина-цензор. И вот - описание того, как она работает: достает красный карандаш и начинает вымарывать целые куски из чьей-то рукописи... Но цензоры в Советском Союзе никогда не работали красным карандашом! Они работали только синим! Это - первый момент.

Второй: после того  как в начале 1990-х разогнали управление, где работала главная героиня, она - по сюжету - организует частный публичный дом... И это тоже неправда! Бывшие сотрудники Главлита без работы точно не остались. Когда начался издательский бизнес, за ними охотились как за ондатрой. Они были нарасхват. Потому что это были профессионалы высшей категории.

Хороший редактор - это очень важно. Я и сам это прекрасно знаю. Редактор должен посмотреть на твой текст так, как ты на него  посмотрел бы через год - когда роман остынет, когда ты сам остынешь. 

Вот это - главная задача. А если он еще и обнаружит, что у тебя одну из героинь в первой части зовут Анна Петровна, а в четвертой она вдруг превращается в Анну Васильевну, то тогда ты такому редактору просто бутылку должен поставить.


О том, почему в «Литературке» не печатали стихи кировских поэтов


- Я пришел в «Литературную газету» в 2001 году. До этого она в течение десяти лет была ультралиберальной. Ультралиберальной до челюстных судорог. И благодаря этому потеряла почти всех читателей. Особенно в регионах. Ее перестали покупать, выписывать... 

Мне стало сразу интересно: «А когда у нас на страницах послед­ний раз были, например, Валентин Распутин и Василий Белов?» И оказалось: ровно десять лет назад. Их имена просто не упоминались.

Стихи публиковали только московских и питерских поэтов, а также... эмигрантов. Вятских поэтов почему-то на страницах газеты было не встретить.
Мы стали исправлять эту и другие ошибки, оставшиеся от 1990-х, когда  писателей оценивали не по тому, как они пишут. А по тому, за кого голосуют на выборах. Сейчас на наших страницах есть все. Никого не замалчиваем и не делаем вид, что какого-то писателя не существует в природе.


О писателях в политике


- Я всегда принадлежал к числу тех писателей, которые лезли в политику. Не в том смысле, что мечтал о политической карьере. Нет. Я просто хотел повлиять своим словом на происходящее.

Когда шла перестройка, выходили мои перестроечные вещи, которые не печатались до этого. Да и потом откликался на происходящее в стране. Достаточно перечислить названия книг моей публицистики: «Империя лжи в республике вранья», «Порнократия», «Россия в откате», «Лезгинка на Лобном месте»... 

На баррикады я тоже ходил. В 1993 году, когда считал, что укреплять демократию с помощью расстрела символа демократии (парламента) из пушек - это кафкианский вариант демократии.

Некоторые мои коллеги даже удивлялись: зачем тебе это нужно, держись от политики подальше. Помню, у меня лет десять назад был разговор с Борисом Акуниным на тему «Должен ли писатель в политике участвовать?» Он настаивал, что не должен... 
И очень многие коллеги то же самое говорили. Пока их вдруг как-будто в какую-то розетку не включили. Внезапно они стали очень активные, баррикадные... Мне страшно интересно, что это за розетка такая? И почему эти же люди с олимпийским спокойствием смотрели на то, как рвут страну по живому, а сейчас вдруг заинтересовались политикой?


О своей самой любимой книге


- Какая самая любимая вещь «из своих»?..
Какое-то время я считал, что это - «Козленок в молоке». Потом, после выхода фильма по книге «Апофегей» (его в нынешнем мае по каналу «Россия» показывали), мне эта вещь стала нравится больше других. Хотя теперь сомневаюсь: а вдруг любимая - это «Гипсовый трубач»?.. Не знаю. 
А вообще, время покажет. Сейчас довольно часто по телевизору начинают тех или иных деятелей усиленно записывать в классики. Подождите!!! Если его книги будут переиздаваться и читаться, тогда он - классик...


О «рецензии» от Распутина


- В 1994 году мы были вместе с Валентином Распутиным в доме-творчества Переделкино. И я ему подарил свою, только что вышедшую, сатирическую повесть «Демгородок». Это была первая сатира на победившую тогда демократию. Валентин Григорьевич унес книгу. И я через несколько дней осторожно спрашиваю: «Не прочитали?» А он: «Да нет... Прочитал!»
Я: «Ну и как?» Распутин отвечает: «Хочу вас спросить... Ведь страна рушится! Полная катастрофа, а вы - смеетесь. Как можно смеяться в такое трагическое время?!» Я: «А как же Гоголь, он ведь тоже смеялся?» Распутин: «Ну вы же не Гоголь!» На это мне было ответить нечего.


О пижонах


- Те писатели, которые уверяют, что им без разницы, как продаются их книги, - обычные пижоны. На самом деле они просто в возбуждении следят за рейтингами своих книг. Я в этом убедился, когда мы стали печатать в «Литературной газете» сводки продаж книг современных писателей в московском Доме книги. Боже! Какие закипели страсти... Нам звонили, ругались, уверяли, что мы на них клевещем. И эти люди говорят, что их не волнуют показатели продаж. Не верю! А вы поверите олимпийцу, прибежавшему на финиш седьмым и рассказывающему всем, что он приехал на Олимпиаду не за победой - а так, пивка попить, с девочками познакомиться? Вот и я не поверю!..

Текст и фото: Михаил СМИРНОВ"Вятский край"