Интервью

"В 93-м я предсказал частичную мобилизацию…"

Это интервью с известным писателем Юрием ПОЛЯКОВЫМ должно было выйти сегодня, 26 октября, в еженедельнике «Собеседник», всегда гордившемся своей независимостью и неподкупностью. Вдруг без объяснений, не проинформировав автора, кто-то в последний момент снял текст из готового номера. Почему? Думается, из контекста все станет ясно…


- Юрий Михайлович, как Вы относитесь к сегодняшней ситуации в мире? На Ваш взгляд, каким будет исход?

- Отношусь как к драматической ситуации, способной перерасти в трагедию. Я всегда утверждал, что распад СССР по искусственным, административным границам, без учета этнокультурной специфики, обязательно аукнется так же, как и попрание прав русского населения. Приведу цитату из моей колонки «Геополитическое похмелье», опубликованной, кстати, в «Собеседнике» в 1998 году: «…Виноваты те, кто в борьбе за личную власть в Москве так долго заигрывал с националистами и сепаратистами, что даже теперь, когда чудовищные просчеты очевидны, медлит прямо и твердо сказать: «Всякий, кто посягнет на интересы русских, живущих в вне России, посягает на интересы России!» Именно тот, кто скажет эти слова, и будет следующим президентом нашей страны!» Так я писал четверть века назад. И хотя в финальной фразе я ошибся с последовательностью, суть будущего конфликта предугадал, кажется, достаточно точно. Надеюсь, события, разворачивающиеся в зоне боевых действий, приведут к тому, что Украина независимо от формата своего дальнейшего существования уже никогда не сможет быть «Анти-Россией». Кстати, само словосочетание «Анти-Россия» в публицистике появилось лет за десять до того, как его с телеэкрана озвучил президент Путин. Между прочим, «Соросята» — это название другой моей колонки, опубликованной в «Труде» в 2000-м. Сейчас это словечко вошло в словари.

- В своей книге «Перелётная элита» Вы сравнивали улетающую элиту с саранчой. А сейчас как назвать тех, кто уезжает?

- Моя статья, давшая название всему сборнику, вышла в свет в 2016 году, и я, будучи главным редактором «Литературки», так и не смог ее опубликовать в ЛГ, воспротивились владельцы газеты, на которых после скандального материала «Мумификация позора» (об открытии в Екатеринбурге Ельцин-центра) постоянно давили сверху. Моя статья полностью вышла лишь в Интернете - в «Свободной прессе». Я писал о компрадорской сущности нашей элиты, о ее «заофшоренности», о «капчванстве», презрении к народу, об антипатриотизме, предполагая, что на крутом историческом повороте надеяться на подобный верхний общественный слой, включая творческую и научную интеллигенцию, не стоит… Увы, так оно и вышло за некоторыми исключениями. Теперь чаще говорят об эстрадниках, актерах и писателях, «перелетевших» за кордон после начала СВО, но меня-то гораздо больше тревожит, что среди «отъезжантов» оказалось несколько бывших вице-премьеров, курировавших «оборонку». Про финансистов и говорить нечего. Как писал Пушкин о саранче, «…все съела и дальше полетела». В марте скандал вызвало мое ироническое предложение именовать отъехавших народных артистов – «инородными». Вообще, ироническую метафору у нас воспринимают буквально. Помню, как меня измучили журналисты, когда я предложил проверять чиновников на «детекторе патриотизма». Спрашивали, на каком предприятии изготавливаются такие аппараты? Но ситуация, конечно, не шуточная. Ведь тридцать лет наша элита воспитывалась в духе граждан мира, над патриотизмом и преданностью своей стране посмеивались. Двойное, даже тройное гражданства были признаками продвинутости, «антисовковости». И вдруг оказалось, что государству в сложные времена «двудомные» граждане не очень-то нравятся… Ты им – повестку в рамках частичной мобилизации, а они шмыг в Целиноград-Астану-Нурсултан-Астану, и работают себе на расстоянии. Еще недавно это считалось нормой. А теперь? Будут ли права на свободу перемещения увязываться с гражданским долгом при помощи законодательства? Не знаю… Но я согласен с Сергеем Кургиняном: прежний общественный договор разорван, а новый пока еще не заключен. Туман. Одно ясно: эпоха бездержавья и государственной недостаточности заканчивается… Вот только чем?   

- Много Ваших литературных пророчеств сбылось?

- Кое-что удалось «проинтуичить». В романе-эпиграмме «Козленок в молоке» (1995) я предсказал, что художественное качество текста вскоре значения иметь не будет, можно прославиться в литературе, ничего не написав. Так и случилось, судя по той чепухе, которой дают «Большую книгу», «Нацбестселлер» и т. д. Еще раньше, в повести «Демгородок» (1993), я так описал российско-украинский конфликт: «…Дело чуть не дошло до войны. Даже объявили частичную мобилизацию. Кроме того, восстал Крым и провозгласил себя независимым, курортно-профилактическим государством, шахтеры Донбасса с месячным запасом хлеба и сала спустились в забои и объявили забастовку; наконец, в Одессе, где был запрещен русский язык, Дерибасовскую перегородили баррикадой из русско-украинских словарей и разговорников…» Конечно, в свете нынешнего кровопролития моя ирония может показаться не совсем неуместной, но предчувствие надвигающегося конфликта было, однако у меня в повести до войны не доходит: «Украинский парламент заседал без перерыва восемнадцать часов, после чего выдал зачинщиков и постановил снова считать памятник Мазепе памятником Хмельницкому…» В Интернете часто цитируют мою ироническую эпопею «Гипсовый трубач» (2009), где режиссер Жарынин и его однокурсник по ВГИКУ, а ныне щирый украинец Андрий Розенблюменко решают территориальные противоречия своих держав с помощью алкоголя по принципу кто кого перепьет. В моей версии Жарынин вернул всю Новороссию, оказавшись более стойким в застолье. К сожалению, реальность не подтвердила эти мечты сатирика. Жизнь сурова и кровава. Но наше дело правое… Кстати, летом я пришел на теплоходе в Волгоград и с удивлением спросил у местных, почему на отремонтированном здании речного вокзала нет названия города, как в Твери, Казани, Нижнем Новгороде, Самаре… «А зачем? – ответили они. – Все равно скоро придется переделывать на «Сталинград».

- Вы, человек, написавший «ЧП районного масштаба», где показали деградацию социалистических принципов и, тем не менее, активно поддерживаете политику Сталина. Как к этому пришли?

 - Кто-то из умных критиков назвал меня «гротескным реалистом». Я всегда стараюсь показать подлинную жизнь, но сквозь увеличительное стекло сатиры. В «ЧП» отражена не «деградация» социалистических принципов, а их искажение и уничтожение в социальной практике. То же самое сейчас происходит в мире с демократией и либерализмом. Принцип не может деградировать, это духовный эталон. Если вас обвесили в магазине, это не значит, что в килограмме стало меньше граммов. Просто надо брать хозяина торговой точки. Как я могу «поддерживать политику Сталина», если он умер 70 лет назад? Но я считаю, генералиссимуса надо оценивать по законам его исторического времени, по документам и проверенной статистике, а не по страшилкам «Огонька» времен перестройки. Тем, кто по-настоящему хочет разобраться в этой жестокой и великой эпохе, рекомендую книги Юрия Николаевича Жукова. Интересная деталь: выпускник МГУ, он был в 1950-е завсегдатаем весьма либерального салона Лили Брик, где ему, аспиранту, и посоветовали заняться Сталиным, чтобы «вбить осиновый кол в этого упыря». Именно с такой целью он сел за изучение материалов и, чем больше в них вникал, тем понятнее ему становилась логика и неизбежность случившегося. Не хотите жертв – не доводите социальную несправедливость вкупе с государственной недостаточностью до точки революционного кипения. А ведь иным собирателям яиц Фаберже кажется сегодня, будто «в Багдаде все спокойно». Ну-ну….

- Ваша книга «Зачем вы, мастера культуры?» несколько лет назад широко обсуждалась. Сегодня эти «мастера» в стране еще остались?

- Эта книга, вышедшая в издательстве «Книжный мир» и не допущенная на выставку «Нон-фикшн» по причине излишнего патриотизма, и ныне востребована. А настоящих мастеров среди «покиданцев» ( в «Демгородке» у меня фигурируют «оставанцы» и «покиданцы») не так уж и много, лучшие остались со своим народом, как Ахматова. Иллюзия исхода самых-самых, замученных «полицейским государством», возникает из-за того, что либерально настроенных «мастеров» наша власть всегда лелеяла, выдвигала, даже навязывала. Например, одним из первых полным кавалером Ордена «За заслуги перед Отечеством» стал в 2015 году Геннадий Хазанов, ныне живущий в Латвии. Для сравнения у Михаила Задорнова не было ни одного ордена. Ни од-но-го! Зато в честь него назван астероид. Я сам был свидетелем того, как сверху давили на наградную комиссию Министерства культуры, чтобы Чулпан Хаматовой с нарушением положенных сроков дали-таки звание «Народный артист». А как начальники обрывали мой телефон, чтобы «Большую книгу» вручить Прилепину! Я тогда был «академиком» и участвовал в голосовании. Неблагодарность - ступень к предательству. Про женщину, которая давно не поет, а только ругается, даже говорить не хочу…  

- Где сейчас идут Ваши пьесы и почему сегодняшний театр не тот, что был во времена Ефремова?

- Знаете, при всем уважении к актерскому таланту Олега Ефремова, я бы поостерегся называть его именем театральную эпоху. Как режиссер он, по-моему, был именно «современником», что уже немало, ведь большинство нынешних постановщиков – это откровенные эпигоны, эдакие нафталиновые новаторы. Но по-настоящему крупный деятель театра время должен все-таки опережать. Кстати, любая плодотворная новизна – это переосмысленная традиция. На сцене надо обнажать смыслы, а не задницы. Кстати, с греческого слово «музы» переводится как «мыслящие». Я убежден, в драматическом театре главное Слово, но сейчас время балагана, пошла даже нелепейшая мода на пантомимы. «Ревизор» без слов. Зачем? У Эзопа есть малоизвестная басня: Лиса нашла на берегу театральную маску, осмотрела со всех сторон и вздохнула: «Такое красивое лицо, а мозгов вообще нет!» Это о современном театре. Для меня, как для драматурга, ставящего в центр действия слово, сейчас не самые лучшие времена. Мой многолетний идейно-эстетический спор с «практиком» Бояковым закончился тем, что он, изгнав при поддержке власти Доронину и заняв ее место, вычистил из репертуара все мои пьесы, с успехом, а то и на аншлагах шедшие в МХАТе имени Горького. Мало того, распорядился сжечь декорации, чтобы трудней было восстановить. Впрочем, совместными усилиями зрителей, честных актеров и не без моего активного участия театр от этого «гоп-стоп-менеджера» мы избавили. Одним из первых требований Татьяны Дорониной, вернувшейся к исполнению обязанностей президента МХАТа, было: восстановить спектакли по пьесам Полякова. Однако новый директор Владимир Кехман, по моим сведениям, высказался в том смысле, что русские драматурги ему в «его театре» без надобности. Странная, вообще-то, позиция для православного человека! Но в Москве мои пьесы еще можно увидеть в театре Сатиры, в театре Российской армии, у Всеволода Шиловского. Театр Луны, который возглавил Евгений Герасимов, готовит новую инсценировку «Козленка в молоке», сыгранного в театре имени Рубена Симонова почти 600 раз! Отлично поставили «Золото партии» в Рыбинске. Бакинский русский театр на аншлагах играет мою давнюю комедию «Халам-бунду». Театр киноактера в Минске пятый сезон с успехом показывает моих «Женщин без границ». Русский театр в Кишиневе открыл новый сезон премьерой тех же «Женщин без границ». А Кустанайский русский театр на днях сыграл премьеру моей новой пьесы «В ожидании сердца»… Так что настоящие режиссеры меня не обижают, а от тех, кто играет новизной, как дурак соплей, избави Бог! Но, перефразируя Цветаеву, скажу так: моим пьесам, «настанет свой черед».   

- У вас есть повесть «Сто дней до приказа», то есть, проблемами армии Вы интересовались давно. А сейчас следите за мобилизацией? Как к этому относитесь?

- Сочиняя «Сто дней», я опирался на свой опыт срочной службы в Группе советских войск в Германии в середине 1970-х. К слову, по штату я был «заряжающим с грунта» той самой самоходной гаубицы «Акация», которые ныне успешно воюют в зоне боевых действий. Изнутри современную армию я, конечно, не знаю, хотя в целом имею какое-то представление, так как с 2004 года вхожу в Общественный совет Министерства обороны. При Сердюкове меня, правда, оттуда выставили за критику «военной реформы», но при Шойгу снова пригласили. Любопытный факт: лет пятнадцать назад по моей инициативе Министерством обороны была издана гарнизонная библиотечка из ста книг, так или иначе связанных с ратным трудом, как выражались при Советской власти. Но «Сто дней» в нее не включили из-за неоднозначного отношения в армии к этому сочинению. Впрочем, «Поединок» тоже не вошел в библиотечку. Война всегда обнажает, обостряет и исправляет недостатки армии, которые на поверку оказываются продолжением пороков всего общественного устройства и государственной стратегии. Кровью пишутся не только воинские уставы, но и сама история побед. Когда приезжаешь в госпиталь проведать раненых и слышишь, как получивший увечья офицер пытает начальство, как ему вернуться в строй, в свою часть, - на многое начинаешь смотреть иначе…  

- Что изменилось в «Литературной газете» после того, как Вы перестали быть там главным редактором? Есть назначение сегодня у культурной журналистики? Осталась ли она у нас в стране?

- После моего ухода газета, конечно, изменилась. Главный редактор – это как художественный руководитель в театре. Ушел Борис Морозов из ЦАТРА – и больно смотреть... ЛГ стремительно из «полифонического» издания (а это был мой главный принцип) стала превращаться в амбивалентную газету, зависящую от звонков сверху, из той же Роспечати, которую мы нещадно критиковали. Некоторое время я оставался председателем редакционного совета ЛГ и как-то пытался затормозить процесс «очегоизволивания» легендарной «Литературки». Ныне редсовет возглавил Сергей Ястржембский, автор бессмертной формулы: «президент работает с документами». О чем тут говорить! Кстати, плоды этой самой «работы» мы сегодня и пожинаем на Украине.

     Нужна ли культурная журналистика? Конечно, от нее, доказательной и нелицеприятной, попросту отвыкли. Даже мягкую по светским временам критику воспринимают теперь как хулиганство. Помню, мы поместили в ЛГ резкую рецензию на русофобское прочтение русской классики Туминасом, ныне отъехавшим на родину, так директор Вахтанговоского театра Крок попросту выгнал из зала журналистку, с нами сотрудничавшую. Литературные критики за редким исключением превратились в рекламных агентов разных литературных премий, вроде «Большой книги» или «Ясной поляны». Когда я составил и выпустил в издательстве «Прометей» сборник «Проклятые критики» (новый взгляд на премиальную литературу), такой вой поднялся! Да, Прутков утверждал, что похвала необходима поэту, как канифоль смычку виртуоза. Канифоль, заметьте, а не мыло…  

- Сейчас в нашем обществе довольно сильны имперские настроения. Как Вы к этому относитесь? Мы вообще, наследники СССР или Российской империи?

- Конечно, наследники со всеми вытекающими отсюда позитивными и негативными последствиями. Любая многонациональная и обширная страна тяготеет к имперским формам самоорганизации. Однако даже зарубежные историки отмечали: царская Россия, а уж СССР и подавно были «империями наоборот», то есть, не обирали, а развивали окраины. Еще в середине 1920-х был принят дотационный принцип взаимодействия Центра и национальных регионов, сохранился он и после распада СССР, если вспомнить низкие цены, по которым получали нефть и газ многие недавние союзные республики. Та же Украина, между прочим… Спасибо я ни от кого еще не слышал. В будущем, думаю, благодарность, которой не дождешься от соседей, надо бы сразу монетизировать и закладывать в отпускную цену.

- Сегодня все чаще говорят об угрозе распада России. Вы думаете это реально?

- К сожалению, реально. Именно поэтому мы не можем проиграть на Украине. История показывает, что из-за военного поражения распадаются даже вполне благополучные государства, например, Австро-Венгрия, которая, по замыслу, эрцгерцога Фердинанда должна была преобразоваться в Австро-Венгро-Славию. Есть версия, что за это его и убили в Сараево. Существует еще одна угроза. Я много езжу по Российской федерации и с тревогой наблюдаю, как элиты некоторых наших национальных автономий встали на тот путь, который прошли в свое время союзные республики. Об этом, в частности, моя книга «Желание быть русским», выдержавшая пять изданий.

- Сами что-то сейчас читаете?

- Я всегда читаю и перечитываю одновременно несколько книг. У меня на столе, а точнее, на прикроватной тумбочке сейчас: полная версия «Чуккоколы», две книги из серии ЖЗЛ – об Апостоле Павле Алена Деко и о Салтыкове-Щедрине Сергея Дмитриенко, мемуары Виталия Третьякова «Из СССР в Россию и обратно», сборник работ Сергея Шарапова «После победы славянофилов», проза Солоухина и Лескова, эссе В. Ходасевича о русской литературе, стихи Александра Блока, Владимира Соколова, Даниила Андреева. На днях закончил читать роман Александра Проханова «Он» - о послевоенном детстве. Всем советую!

- А что пишете?

- Продолжение. В прошлом и нынешнем годах вышли мои повести из цикла «Совдетство» с подзаголовком «книга о светлом прошлом». Характерно, что обе сразу стали лидерами продаж. Это радует, ведь писатель не тот, кто пишет, как иногда думают, а тот, кого читают. Сейчас сочиняю новую повесть из этого цикла, она называется «Узник пятого волнореза». 1969 год. Море. Солнце. Абхазия. Новый Афон. И мне… Точнее, моему герое Юре Полуякову очень нравится девочка, с которой он познакомился в поезде «Москва-Сухуми»…

- Сегодня Вы достаточно востребованы или есть какая-то обида на то, что Ваших произведений, фильмов, спектаклей  могло быть больше?

- Зайдите в книжный магазин - и сомнения в моей востребованности сразу отпадут. Но, знаете, любому деятелю культуры, всегда кажется, будто ему при жизни недодано. Так люди устроены. Только одни, вроде Макаревича, устраивают из-за этого транснациональную склоку, а другие воспринимают как привычную, даже бодрящую несправедливость. Конечно, было б лучше, если бы Минкульт не выгонял на улицу «Национальную Ассоциацию Драматургов», которую я возглавляю, из помещения на Комсомольском проспекте. Ну, так уж вышло: не любит нас Любимова… Наверное, было б приятней, если бы Фонд культурных инициатив не отказал нам трижды в выделении президентского гранта на наш проект «Монолит» - военно-историческая одноактная пьеса. Но понимаем: гранты нужны бюджетным патриотам и пацифистам, приодевшимся в «военторге». Видимо, у меня было б приветливее на душе, если бы все то же Министерство культуры не закрыло без объяснений финансирование «Смотрин» - единственного в России авторского международного театрального фестиваля. В его рамках десять театров (из РФ, СНГ, Дальнего Зарубежья) привозили в Москву спектакли, поставленные по моим пьесам… Увы… Обидно, но ясно: мобилизованным ботинок не хватает. Впрочем, что там мои неприятности по сравнению с трагедией Татьяны Васильевны Дорониной: у нее «воровским манером» отняли театр, которому она отдала 30 лет жизни, а теперь, если верить СМИ, упекли вопреки желанию в муниципальный дом престарелых… У короля Лира оставались хотя бы Корделия и Шут…

                   

Беседовала Марина Суранова